Рассвет занимался над Екатеринославом, хмурый, ветреный, с низкими тучами, со снежной крупкой. Савва и его помощники шли по улице, клеили на стены домов, на афишные тумбы белые прямоугольные листки…
Внимание Саввы привлекло одно из объявлений. Многоцветное, яркое. Шевеля губами, он медленно прочитал:
– Хоть бы час пожить в такому «Парадизи», – проворчал Савва и сердито наклеил посредине этого объявления свое.
Рассвело уже настолько, что можно было погасить свечи.
В штаб ввалился Калашник. Вслед за ним махновцы ввели связанного человека в сером полупальто и шляпе, натянутой на глаза. Под верхней одеждой просматривался мундир юридического ведомства.
– Де вас носит втори сутки? – сердито спросил Нестор.
– Тюрьму найшлы, батько! – доложил Калашник. – Прийшлось повозыться!
– Взорвалы?
– Куда там! В семь кирпичив сложена, зараза, з пушкы не пробыть… Заключенных ослобонялы! Камеры заперти, ключив нема. Всю ночь возылысь.
– Як хотите, но шоб тюрьму сничтожили, – строго приказал Нестор. – Мы город оставым, они снова тюрьму людьмы набъют. Думать надо, Сашко!
– Батько! Шоб таку тюрьму подорвать, надо подвод десять динамиту. А мы только одын ящик найшлы, – упавшим голосом произнес Калашник. – Забор и той не проломыть!
– На складах пошуруйте! Не може быть, чтоб в таком городе на складах динамита не было!
– Пошукаем, батько! Постараемось! – заверил Калашник и со своей ватагой двинулся к двери.
Махно посмотрел на связанного человека в натянутой на глаза шляпе:
– А это шо за чучело вы привели?
– Подарок тоби, батько, – улыбнулся Калашник. – Сам прокурор губернии!
Сашко небрежно снял с приведенного человека шляпу, и Махно узнал своего давнего знакомого, следователя, несмотря на то что со времени их встречи прошло лет десять, если не больше. Все такая же вытянутая огурцом, наголо обритая голова, строгий вид, а главное – на сером мундире серебряный знак Военно-юридической академии с надписью посередине
– От эт-то встреча! – даже ахнул от неожиданности Нестор. – Помнится, в девятьсот восьмом вы былы всего лишь следователем… Хорошую карьеру сделали!
Кирилл Игнатьевич не ответил.
Махновцы с интересом наблюдали за этой необычной встречей.
Глыба встал.
– У вас тут свои разборки. А мени пора по своим делам! – И протянул руку Нестору: – Прощевай пока.
Он ушел.
– Батько, чого нам з цым прокурором возыться? Ну, подывылысь на нього – и хвате… Дозволь, я його выведу… тут недалечко… до кирпичного забору, – с энтузиазмом предложил Сашко Калашник.
– Я поможу! – оживился мрачный махновец.
Махно пресек их рвение жестом:
– Он мне ничего плохого не сделал. Закона придерживался. Через то меня первый раз и выпустили…
– Та невже, батько, мы его отпустим? – ужаснулся кто-то из махновцев.
– Отпустить не могу, – вздохнул Нестор. – Мы ж всю эту царску юриспруденцию должны под корень сничтожить. Так наша анархическая наука гласить, а не то шо по злобе… Развяжите его! – приказал батько. – А где пенсне? Он тогда был в пенсне!
– Роздавылы. Оны сопротивлялысь, – пояснил Калашник, обрезая веревки.
– Ну и идите, хлопцы, по своим делам. Но шоб тюрьмы в городе не было. Там, де я, тюрем не будет!
Ватага во главе с Калашником покинула штаб.
– Садитесь, господин прокурор, – сказал Махно. – Извините, запамятовал, як вас величать? – на минуту забыв обо всех своих тревогах, он наслаждался этим спектаклем. Маленький суд!
– Кирилл Игнатьевич! – мрачно откликнулся пленный законник.
– Вот видите, Кирилл Игнатович, теперь на Катеринославщине торжествует наш, анархический, революционный закон!
– Не приметил торжества… И что же он, извините, собой представляет, ваш закон? – спросил прокурор. Его значок поблескивал: видимо, он часто его чистил.
– А все просто! Не надо нияких этих ваших кодексов, статей. Як народ скажет – от и весь закон!
Махновцы встретили это заявление одобрением. Срезал батько самого прокурора, ой срезал! На то он и Махно. Голова!
– Прошу прощения. – В глазах прокурора, несмотря на подавленное состояние, блеснуло любопытство: эких высот достиг хлопчик из Гуляйполя! – Я так понял, что тюрем у вас не будет?..
– Понятное дело!
– Никаких тюрем! – гомонили махновцы.
– Ну а как быть, если суд решит наказать? Куда посадить человека, чтобы он, допустим, одумался, осознал?
– От вы меня посадили! И шо, я одумался? – спросил Махно.
Прокурор не нашел, что ответить. И бойцы Нестора еще больше повеселели.
– Ну, с вами – особый случай, – согласился прокурор. – Похоже, в тюрьме у вас нашлись учителя. Они вооружили вас полузнанием – самым страшным оружием в руках сильного и властного человека!
