Федоров долго отказывался составить ей компанию в танце, отнекивался, мол, вовсе ничего не понимает в современных ритмах, однако Верочка упорствовала и обещала научить под незамысловатую мелодию хотя бы простому топтанию на месте. Правда, вскоре стало ясно, что из этой затеи мало что получилось: только неуклюже оттоптал девушке ноги, и все же эффект от движений под примитивный ритм был достигнут — им захотелось общаться. Вера оказалась на редкость образованной и начитанной, весьма привлекательной, чего Гришка не разглядел сразу. Волосы слегка прикрывали розоватые щечки, на которых то и дело появлялись милые ямочки. В серых глазах мелькали искорки, но более всего Гришку волновали ее пухлые сочные губы, до которых безумно хотелось дотянуться. Они и не заметили, как вышли на улицу, перепрыгивая через лужи от внезапно нахлынувшей оттепели. Гришку поразило еще одно обстоятельство: оказалось, вооружившись знаниями о грандиозном первом полете Юрия Гагарина в космос, Вера окунулась в литературу на тему освоения космического пространства, на одном дыхании прочитав «Солярис» Станислава Лема и его же «Астронавты». Увлечение неземной фантастикой захватило к тому времени и Федорова, который с особым рвением проглотил любимый журнал «Знание — Сила», где роман польского фантаста впервые публиковался в русском переводе.
— Как думаешь, что готовят грядущие встречи с иными мирами? Кто там живет, они лучше или хуже нас?
— Не лучше и не хуже, мне кажется, просто другие. И не факт, что мы встретим их однажды, а если и встретим, узнаем ли? Сможем ли объяснить, кто мы и откуда…
К тому времени Гришу не на шутку волновали научные идеи пространства, времени и параллельных миров.
— Ты не замечала, что у каждого человека с возрастом наблюдается ускорение хода реального времени?
— Когда я маленькой была, очень хотелось вырасти, не могла дождаться своего дня рождения…
— У ребенка внешние события всегда тянутся слишком медленно. А к старости, наоборот, дни мелькают быстрее.
— А я верю, что, согласно теории относительности Эйнштейна, наш мир не ограничивается тремя измерениями.
— Да! И время — четвертая координата, оно является неотъемлемой частью пространства.
— Это когда события прошлого и будущего существуют в нем наравне с настоящим?
— Думаю, да…
Молодые люди спустились к мрачному верхнему пруду, еще скованного льдом, только у самого берега уже заметно было таяние потемневшего твердого снега. Небо упало на водную гладь, усилился промозглый ветер, наклоняя голые ветки согнутой ивы, под пальто мгновенно пробирался зябкий холод.
— Бежим, — успела крикнуть Вера, схватив за руку Федорова.
Гришка подпрыгнул от неожиданности, но поддался. За несколько мгновений они преодолели косогор.
— Не останавливайся!
Гришка на бегу повернул голову и заметил в темноте темные силуэты.
— Кто там?
— Ты не понял? Парень один в клубе приставал… Пьяный он… Дружков с собой прихватил.
Они бежали, пока не наткнулись на небольшую покатую горку, посередине которой едва угадывалась дверь.
— Похоже на схрон, сюда!
— Оторвались, кажется… — закрывая дверь, прошептала Вера, восстанавливая дыхание.
И, правда, там, за дверью, порывистый ветер стих, наступила пугающая холодная тьма. Согревшись в случайно обнаруженном схроне, Гриша почувствовал ее дыхание, обнял за плечи, отыскал сочные губы и поцеловал. Где-то неподалеку чуть слышно ухал филин, сменив топот пьяной погони, в такт разбушевавшейся стихии то и дело поскрипывала дверь, через щели которой проступал свет далекой луны. Никогда прежде Гришке не было еще так сладко, как теперь.
— Боже, как хорошо… — шептал он в ухо Вере, — мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь…
— Два с половиной часа, — улыбнулась в ответ девушка, — пора домой.
Около шести утра Федорова разбудил непрекращающийся лай собак. Он еще пытался уснуть, вспоминая вечер, проведенный с новой и как будто такой давней знакомой, но не успел: в деревянную дверь постучали.
— Гражданин Федоров! Одевайся! Поедешь с нами, — с порога несколько милиционеров ввалились в дом, один из служителей правопорядка тут же надел наручники ничего не понимающему Грише.
— Что случилось? За что? Что я сделал?
— Ты дурочку-то из себя не строй, гаденыш, за все ответишь! Ишь, как девку изметелил! Почитай, живого места не оставил.
— А чем это вы? Кого я изметелил?
— Забыл, с кем вчера время проводил?
— С девушкой, Верой зовут…
— Вот-вот… На-ка, полюбуйся! На такую девчушку руку поднял, чего тебе не хватало.
Милиционер достал из кармана куртки розовый шарф в бурых пятнах…
— Я этого не делал! Я не мог этого сделать! Я не мог причинить ей боль, она мне очень понравилась!
— Не мне будешь рассказывать, свидетели есть…
На первом же допросе хмурый следователь ознакомил Гришу с показаниями свидетеля, из которых следовало, что все увечья девушке причинил именно он, Григорий Федоров…
— Что с ней, она жива?
— Увезли в больницу, судя по всему, инвалидом останется.
