— Чтобы хоть как-то помочь. Я не знала, как мне ещё поступить. Наверное, это было безумием, но у меня не было другого выбора. А Себастьян меня остановил. Он не отпускал меня и не давал прыгнуть в воду.
— Правильно и делал.
— Тогда я выстрелила, но промахнулась, потому что он дёрнул моё ружьё, и…
— Оля!!! Подожди. Остановись. Ты ещё не осознала это чудо?
— Какое?
— Ты сама, в этот раз абсолютно без моей помощи создала оружие из ничего! Понимаешь?
— Сама? Д-да-да… Жень, если честно, я не знаю, как у меня это получилось. И я не смогу повторить этот трюк. Вообще, я думала, что это не я…
— А кто же?
— Ну, не знаю. Я была в отчаянье. И вдруг мне неожиданно кто-то вложил в руки это ружьё. Оно появилось и исчезло само собой.
— Ты способна творить великие миры. Доказательство было только что получено.
— Но я не знаю как…
— Это потому что ружьё в твоих руках было создано под властью инстинкта, а не разума. Ты пока ещё не умеешь контролировать этот процесс, но способности, которыми ты владеешь — наглядны. Ты не могла мне помочь, и в бессильном порыве, не желая мириться со своей беспомощностью — сотворила настоящее чудо. Пока ещё маленькое, но уже бесспорное. Это лишь ничтожная песчинка в океане безграничных возможностей твоего разума, но именно из таких вот песчинок и строятся великие умения, скреплённые приобретаемыми знаниями и накапливаемым опытом. Это большой успех. Ну а теперь, великая охотница на крокодилов, может быть скажешь мне с какого ствола ты так эффектно палила? — Евгений хитро прищурился.
— Я стреляла из ружья, — ответила Ольга.
— Это я уже знаю. Из какого конкретно?
— Ну-у, из такого большого.
— Это мне ни о чём не говорит. Хотелось бы модель узнать.
— Я же в них не разбираюсь. Обычное ружьё. Да, у него ещё снизу такая штука передёргивающаяся.
— Ого. Это уже солидное ружьецо. Неужто помповое?
ы: Если бы ты знал, чего я натерпелась за эти минуты, пока ты там плыл!
— Да откуда же я знаю?! — девушка хлюпнула носом.
— А-а, вот же оно. Ну-ка, посмотрим, — Евгений нагнулся, поднимая что-то с пола, а когда выпрямился, в его руках было то самое ружьё, точь-в-точь такое же, из какого стреляла Оля. Затем, показав его подруге, он осведомился. — Оно?
— Кажется да, — узнала своё оружие Ольга. — Точно. Оно самое. Как ты его вернул?
— Из твоей памяти. Хорошо, что ты не успела его забыть. Ух, ты! — не скрывая восторга, Евгений разглядывал его, то взвешивая, то крутя в руках. — Великолепное ружьё! Моссберг-500, американское, помповое. У тебя отличный вкус. Правда, мне больше нравится Ремингтон-870, но твой выбор я всецело одобряю.
— Причём тут мой выбор? Я же сказала, что совершенно не разбираюсь в ружьях, да и вообще в оружии ничего не понимаю. Все эти названия для меня — пустой звук.
— Тогда почему ты создала именно этот тип ружья? Откуда ты его взяла? Не выдумала же. Среди твоих родственников есть охотники?
— Нет. Но ружьё определённо кажется мне знакомым. Только я не знаю, откуда? По-моему увидела его в каком-то американском фильме. Один раз.
— Очень может быть, — Женя прислонил ружьё к бортику, и, повернувшись к Ольге, внимательно осмотрел синяк на её плече. — У-у-у. Да у тебя травма. Сильно тряхнуло?
— Порядком, — поморщилась та. — Но это всё ерунда. Обычный синяк. Пройдёт.
— Вовсе не ерунда. Тебе повезло. Удар мог вообще плечо раздробить. На будущее прими это во внимание. С таких ружей надо стрелять аккуратнее. Прижимай приклад как можно плотнее, а лучше — стреляй с бедра.
— Надеюсь, что стрелять мне больше не придётся, — вздохнув, ответила Ольга.
— Кто знает.
Евгений тихонько приложил руку к её посиневшему плечу, и провёл по нему сверху вниз. После этого прикосновения от синяка не осталось и следа, а боль от ушиба тут же утихла, вскоре пропав совсем.
— Зачем ты туда плавал? — спросила Оля.
— Вот за этим. Держи, это тебе, — он запустил руку за пазуху расстегнувшейся рубашки, которая незаметно успела окончательно высохнуть, (как и вся остальная одежда), и извлёк наружу нечто совершенно божественное.
Цветок, чья красота была, кажется, идеальной. Во всяком случае, так показалось Ольге. Нежные, жёлтые лепестки, зеленоватые у основания, расчерченные еле различимыми продольными полупрозрачными полосками, были распущены в разные стороны, мягкими волнистыми оборками. А в центре цветка находилась выступающая вперёд сердцевина, которая ласково оберегала яркое и столь беззащитное цветочное нутро, спрятанное в самой глубине, и лишь слегка приоткрытое для постороннего глаза. Цветок был самим воплощением скромности и великолепия. В нём прекрасно сочетались шарм и непосредственность. Кроме того, от него исходило невероятное благоухание. Удивительно, как Ольга не помяла его, прижимаясь к Евгению.
— Достопримечательность здешних мест, — представил растение Женя. — Жёлтая орхидея.
— Это… — Ольга не сразу смогла подобрать нужные слова. — Это лучший цветок, который мне когда-либо дарили.
— Я рад, что он тебе понравился.
— Спасибо тебе. Как печально сознавать, что когда-нибудь эта красота завянет.
— Он не умрёт, пока в твоём сердце есть любовь.
