Но вот, наконец-то, песня закончилась. Ребята весело загудели, радуясь тому, «как здорово у них получилось спеть». Сергей глупо аплодировал сам себе, и выкрикивал фразы типа: «Браво!», «Потрясно!» и «Ай да мы!». Затем, немного успокоившись, он перевёл свой тупой пьяный взор на Ольгу, и, икнув, спросил:
— Слушай, а ты почему не пела, а?
— Я сегодня не в голосе, — попыталась отшутиться та.
— Не, это неправильно, Оль… Ик! Мы так старались, так пели, а ты нас не поддержала, ик!
От Сергея сильно пахло сивухой, и при каждом его выдохе Оля с трудом сдерживалась, чтобы не сморщиться и не отвернуться.
— Серёж, всё, хватит. Ты хорошо спел, теперь иди спать, — как можно деликатнее попросила она.
— Но ты-то с нами не спела. Д-давай споём вместе, и-и с-с-сразу с-спать… Ик! Без вопросов, — Серёжку уже сильно развезло, и в своём пьяном кураже он был неуправляем.
— Я не хочу петь.
— Почему?
— Да чё ты пристал к человеку? — приподнял шатающуюся голову Бекас. — Прилип как банный лист.
— П-погоди-и… Тут надо разобраться.
— Ты же мне обещал, — прошептала Ольга, заглядывая в непробиваемо-пьяные глаза Сергея. — Забыл?
— Д-да, обещал, — сильно тряхнул головой тот. — Ик, ой-и… Блин. Да ч-что это я раз… Ик! …ался? Обещал, да. И пойду спать! Но мы же только начали распева-аться, понимаешь?!
— Эх, ты, — Оля отвернулась.
— Не обижайся, Олечка, я тебя люблю… Просто мы тут это… Ик. А ты спать хочешь, да? Ну иди, любимая, иди спать. А я щас… Следом за тобой. Мы тут только споём ещё разок, и всё. И я сразу пойду. Ик! — произнося это, Сергей попытался обнять её, но Ольга быстро высвободилась, и вышла из-за стола.
— Ладно, как хочешь, — сухо произнесла она, окинув присутствующих беглым взглядом. — Всем спокойной ночи.
— Угу. И тебе доброй ночи. Приятных снов, — рассеянно кивнули те.
Сразу после этого Сергей облокотился на стол, и протяжно завыл:
— Чёрный во-орон, что-о ж ты вьёшься…
— Над мое-ею голово-ой… — моментально подхватили новую песню друзья.
А Ольга уже шла к выходу, не оглядываясь и не замедляя шаг. Ей хотелось уйти отсюда как можно скорее. Спрятаться в каюте, укрыться одеялом, и постараться уснуть, чем быстрее — тем лучше. Впереди была тяжёлая ночь, в которой уже не будет необычных чудес, навсегда оставшихся по ту сторону непроницаемой бездны, единственный мост через которую она уже сожгла. Эта ночь должна была быть обыкновенной, жутко обыкновенной, наводнённой мыслями, по большей степени неприятными. И воспоминаниями, о которых лучше вообще забыть. Оля понимала, что, не смотря на усилия воли, она была морально не готова к этой ночи. А ведь её нужно было пережить во что бы то ни стало. Главное — заснуть. Только заснуть. Забыться и отключиться.
Двери захлопнулись за её спиной. Звуки «Чёрного ворона» становились тише с каждым шагом, по мере её удаления от ресторана, уступая место тишине, разбавляемой лёгким гудением коридорных ламп. Каюты последовательно чередовались вдоль стены. Ольга не смотрела на их номера. Она уже научилась узнавать нужную дверь подсознательно. Стоп. Вот она.
Дверь, рокоча вращающимися роликами, отползла в сторону, впустив девушку в помещение, заполненное темнотой. Первым делом она включила свет, затем устало легла на свою койку, и принялась бесцельно разглядывать потолок. В голове царил полный сумбур. Внезапно, среди этой каши промелькнула озорная фантастическая мысль. Вот если бы я научилась контролировать собственное сознание, то, наверное, смогла бы выдумать веник, которым можно было бы смести весь этот мысленный мусор в воображаемый совок, и выбросить его в придуманное ведро. Забавная фантазия заставила её улыбнуться, но не надолго. Тут же вспомнив, что «Иллюзиум» уничтожен, Ольга горько вздохнула. Зачем она это сделала? Чтобы спастись! От чего? Рука невольно шарила под подушкой. Пусто. Значит происшедшее не было сном, хоть и так походило на него…
Сейчас Ольге казалось, что этот день тянулся половину её жизни, и обнаружение мёртвой Насти произошло не в середине дня, а несколько лет назад. Странное ощущение. Главное — не заплакать. Слёзы пробуждают жалость к самой себе, а это сейчас лишнее. Почему молчит внутренний голос? Почему он никак не отреагировал на её поступок? А может быть реагировал, но она не хотела его слышать?
— Почему ты молчишь? — спросила она у пустоты.
Ответа не последовало. Стены поглотили её голос без остатка.
— Женя, что мне делать? — продолжала вопрошать она. — Если ты меня слышишь — откликнись!
Чего она добивалась, взывая к тишине? Безумие какое-то… Разум и душа Ольги схлестнулись в жестоком поединке. Она металась, комкая постель, ища выхода. Но его не было. Почему здесь так пахнет цветами? Приторный аромат пропитывал каюту, одурманивая сознание. Откуда он исходил, если здесь не было ни одного цветка? А может быть, ей лишь казалось? Цветочный дух порождал новую волну романтических воспоминаний, избавиться от которых было уже невозможно. Всё существо Ольги тянулось в тот оставленный мир иллюзий, где так легко было забыть обо всём и спрятаться от боли и тоски.
