— Этого нам лучше не знать. Ладно, пойдём ка отсюда. Я покажу тебе кое-что интересное, — Евгений подал ей руку, помогая подняться со скамейки, после чего они направились в сторону ротонды.
Ольга сразу заприметила необычную плиту, стоящую под куполом-звездой, и обратилась к проводнику.
— Это какой-то монумент?
— Не совсем. Это «Провидческий Камень». Однажды, в моём сне, невидимый перст начертал на гладкой плите надпись на непонятном языке. Долгое время я не мог понять, что это за язык, но в конце концов мне представилась возможность его изучить — это руафилх, великий язык сумерек. Промежуточное коммуникационное звено между идеальным способом общения высших существ и варварскими звуками, издаваемыми homo sapiens. Прости, но наша речь воспринимается теми, кто стоит выше нас, исключительно как убогое бормотание и повизгивание. Нам не дано усвоить их способ общения — слишком он сложен. Но чтобы понимать друг друга, достаточно постичь премудрости руафилхского диалекта — одного из самых доступных.
Они остановились возле плиты, и Ольга принялась с удивлением рассматривать светящуюся на камне надпись.
— В этом есть что-то библейское, — прошептала она. — Поразительно!
— Это ты верно подметила.
— А что здесь написано?
— К сожалению, даже разбираясь в языке, я так и не смог понять великой сути пророчества, изложенного здесь. Сколько я не ломал голову — так и не сумел разобраться…
— Прочти, пожалуйста.
— Здесь написано примерно следующее: «Когда мир сей придёт к завершению своему, явится на свет та, чьё имя вышло из волн Карского моря. Её глаза подобны каплям небесных сводов, её волосы сродни солнечному свету, её голос журчит как талая вода. Явление то предопределено, ибо она придёт, чтобы спасти мир, очистив его от скверны, даровав ему спасение и возрождение».
— Звучит зачаровывающее.
— Да. Уверен, что речь идёт о новом пришествии Спасителя. Судя по всему, теперь это будет женщина.
— Вот и хорошо. Не всё же мужчинам спасать мир, — Ольга улыбнулась.
— А мне без разницы, кто его будет спасать, — ответил Евгений. — Лишь бы спасли.
— Это, конечно же, очень интересная тема. Но сейчас мне бы хотелось поговорить с тобой о других вещах, более важных на данный момент.
— Понимаю. Ну что ж, тогда давай не будем терять время, и отправимся туда, где никто не помешает нашей беседе.
— А почему мы не можем побеседовать здесь?
— Фабрика… Она меня тревожит. Среди друзей нам будет гораздо спокойнее.
— Друзья?
Не успев опомниться, Ольга почувствовала, как ротонда начала вибрировать, а затем, с лёгким гулом, стала опускаться под землю. Этот необычный лифт продолжал своё неторопливое погружение в глубь земных недр довольно долго. Вокруг них снизу-вверх медленно проползали дыры кротовых ходов, толстые корни, зловеще переплетённые, спутавшиеся друг с другом, и камни, выступающие из стен земляной шахты. В некоторых местах земля с шорохом осыпалась. Было немного жутковато, но рядом с Евгением Ольга чувствовала себя спокойно.
Наконец спуск завершился. Они очутились в просторном зале, в котором было светло, не смотря на полное отсутствие ламп. Поискав источники освещения, Оля к величайшему своему изумлению обнаружила окна, за которыми виднелось голубое небо. Подземелье, в которое они спустились, на самом деле подземельем не являлось. Мраморный пол был покрыт мягким ковром сиреневого цвета. На стенах висели тёмные картины, непонятно что изображающие. Признаков мебели в помещении не наблюдалось.
Выйдя из лифта, Евгений повёл свою гостью через зал, к широкому арочному проходу, видневшемуся в противоположной стене.
— Я собираюсь показать тебе свою любимую галерею, — объяснил он.
— Что за галерея?
— Картинная галерея. Ты любишь картины?
— Смотря какие… А вообще, даже самая ужасная картина наверняка будет смотреться гораздо лучше той отвратной речушки, в которую я свалилась… Кстати, Жень, там, на реке, я кое-что видела, кроме мусора и обломков.
— И что же ты видела?
— Трупы. Там их полно. Целое кладбище.
— Ничего удивительного. Выше по течению частенько забивают скот, и сбрасывают в реку бесполезные остатки: кости, кишки, хвосты, копыта и головы. Голодные собаки и кошки иногда приходят полакомиться этими отбросами, но травятся, и дохнут прямо на берегу. Река превратилась в проклятую долину смерти.
— Я имела в виду не только трупы животных. Мне показалось… Точнее… Нет, я определённо это видела. Там были человеческие останки.
— Человеческие?
— Ну, или же очень похожие на человеческие. Явно не принадлежащие известным мне существам. Это по-твоему тоже не удивительно?
