— Ё-моё… Женька, да где же ты?! — с досадой воскликнула она. — Женя! Же-ень!
Но на её зов никто не откликнулся.
— Ну вот. Когда ты нужен — тебя нет, — Ольга вздохнула, и бросила унылый взгляд на воду, в которую не решалась ступить.
Не смотря на свою проточность, эта жидкость выглядела затхлой и, очевидно, изобиловала солями, налёт которых белел на протяжении всей береговой черты. На первый взгляд, река была абсолютно мёртвой. Никакие живые организмы не могли обитать в этом гиблом потоке. Лишь странного вида водоросли, которые, возможно, и не являлись растительностью на самом деле, а были всё тем же мусором, разбросанным по дну, развевались в такт течению.
Однако, при подробном рассмотрении, река оказалась не такой уж безжизненной. Неподалёку от берега, на тёплом мелководье обильно копошились малюсенькие белесые червячки, похожие на глистов. Они возились и извивались, мельтеша на дне и облепляя утонувшие трупы. Зрелище было пренеприятным. Ольга поёжилась. Только сейчас она заметила, что её одежда совершенно сухая, не смотря на то, что она преодолела насквозь морскую пучину. Лишь сырые пятна разбрызганной грязи заляпали её в результате падения. Нужно было решиться. Нужно было идти.
И вот, взяв себя в руки, и поборов отвращение, она шагнула вперёд. Грязь чавкнула под ногами. Поёжившись, девушка вошла в тёплую воду, которая на ощупь казалась вполне обычной и чистой. Поэтому, она старалась не смотреть себе под ноги, чтобы не усиливать неприязнь, бурлящую в её душе. Кожу щекотал трепещущий подводный мусор. Туалетная бумага и остатки пакетов то и дело зацеплялись за её икры, нависая на них какое-то время, а потом срываясь и уплывая дальше по течению. В подошвы ног то и дело впивались какие-то острые предметы, то ли камушки, то ли стекляшки, то ли железки, торчащие в грязном песке. Но Оля неукротимо шла вперёд. Шла, пока не наступила на что-то. Сначала под ногу ей подвернулось нечто волосатое, похожее на утонувший старый парик или на шапку. Ощущение от этого шелковистого прикосновения было более чем отвратительным, и Ольга, соскочив с непонятного предмета, неловко прыгнула вперёд.
Чтобы удержать равновесие, она сделала пару шагов, и тут её левая нога ступила на довольно крупный предмет, покоящийся на дне. Он был покрыт мягкой, шероховатой и ворсистой тканью, а внутри был твёрдым. Но его прочности оказалось не достаточно, когда нога девушки опустилась на него со всего размаха. Ольга поняла, что это был за предмет лишь когда уже остановилась. Им оказался разбухший труп какого-то животного. Проломив рёбра его гниющей грудной клетки, нога вошла в мерзкое нутро. От страха, отвращения и боли, Оля едва не лишилась чувств, но звериные инстинкты, таящиеся в подсознании любого человека, позволили ей удержаться, и не упасть в воду.
Адреналин ошпарил кровеносную систему, и Ольга, издав пронзительный крик, подпрыгнула, стряхивая с ноги ошмётки разлагающихся потрохов. Труп, который она пнула, сорвался со своего места и лениво покатился дальше, увлекаемый течением. Голова, с выступающими из-под облезлой шкуры костями черепа, на какое-то время показалась из воды, в результате чего стало ясно, что останки принадлежали большой собаке.
Но потревожившая их девушка уже не думала об этом, она, спотыкаясь и поднимая тучи брызг, неслась к берегу, то и дело наступая на новые и новые препятствия, таящиеся под водой. Острые края стеклянок и ракушек безжалостно впивались ей в ноги, рассекая кожу как бритвы. Какие-то железные обломки и кости также травмировали её, впиваясь в ступни с разных сторон. Но безумие, вызванное притоком адреналина, гнало девушку вперёд, заставляя не думать о боли. Боль скорее подгоняла её, нежели заставляла притормозить, и внимательнее смотреть себе под ноги.
Наконец, она выскочила на берег и остановилась, дрожа от страха. Многочисленные раны на ногах были в большинстве своём неглубокими, но все без исключения жутко щипали. Невыносимо было даже думать о том, какая зараза, находящаяся в этой гадкой реке, могла попасть в её кровь. Ольга стояла, и растерянно смотрела на свои изуродованные ноги, вокруг которых быстро образовывалась кровавая лужица, ручеёк от которой устремлялся к воде. На них буквально не осталось ни одного живого места. И продезинфицировать раны было нечем: нет ни йода, ни марганцовки, ни реваноли…
Ситуация — хуже некуда. Но в глубине души Оля продолжала убеждать себя, что это всего лишь иллюзия. Не смотря на реалистичность происходящего, всё это нереально. В то же время, полноценные болевые ощущения заставляли в этом усомниться. Куда же она попала?! Рядом, из кустов торчал погнутый столбик с ржавой табличкой, на которой едва просматривалась надпись «КУПАНИЕ ЗАПРЕЩЕНО!».
— Интересно, какому идиоту взбредёт в голову купаться в этой клоаке? — с грустной иронией подумала Ольга, и, обернувшись, взглянула назад — на реку.
