— Ответ на этот вопрос мне неведом. Обычно оно выбирает в первую очередь тех, кто надломлен, и стремится к уединению. С ними проще справиться. Будьте внимательнее. Не тешьте себя пустыми надеждами, помощь к вам не придёт. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
— Обнадёжил…
— Прости, но я считаю, что в данном случае горькая правда лучше сладкой лжи. Зачем давать тебе пустые надежды? Ты должна готовиться к самому жуткому и тяжёлому испытанию в своей жизни. И от твоей подготовленности будет зависеть исход этого противостояния. Вместе мы сможем опрокинуть Хо. По одиночке же оно передушит вас как цыплят, не задумываясь. Но я помогу тебе, если ты поможешь мне.
— А чем я могу помочь?
— Главное — верь мне. И не поддавайся на провокации Хо.
— И что это могут быть за провокации?
— О-о, самые всевозможные. Но ты должна помнить одно. Пока мы вместе — нам ничто не страшно. А сейчас, идём, я должен кое-что тебе показать, — Евгений протянул её за руки, и помог подняться с дивана.
Они остановились посреди комнаты, продолжая держаться за руки, а затем начали вращаться по кругу, всё быстрее и быстрее, словно в танце. Вскоре Ольга перестала понимать, они ли это кружатся, или же стены комнаты вращаются вокруг них. Видя перед собой лишь зеленоглазый взгляд Евгения, она погрузилась в водоворот головокружения, не заметив, что комната видоизменилась, превратившись в залу. Руки соскользнули, и она пошатнулась, стараясь удержать равновесие.
Когда иллюзия вращения прекратилась, и всё встало на круги своя, Ольга решилась открыть глаза и осмотреться. Зал, в который они переместились, напоминал дворцовые апартаменты, обставленные богатой мебелью и дорогими украшениями. Женя стоял неподалёку, и держал в руках большой альбом в синем бархатном переплёте. На его лице сияла загадочная улыбка, словно он что-то замышлял.
— Вот, — он погладил мягкий бархат переплёта. — Здесь всё. Всё, что осталось.
— Что это? — спросила Оля.
— Это «Альбом порванных фотографий», — он протянул ей увесистую книжицу.
Ольга открыла первую страницу и, не произнеся ни слова, печально улыбнулась. Её глазам предстали старые фотографии, на которых они были запечатлены вдвоём с Евгением: улыбающиеся, юные, счастливые. Каждая фотография была аккуратно склеена по кусочкам и заботливо разглажена.
— Помнишь их? — спросил Женя. — Ты порвала их все, сразу после того, как…
— Помню, — кивнула девушка. — Я всё помню. Это была моя ошибка, за которую я потом себя долго корила. Я надеялась таким образом избавиться от преследующих меня воспоминаний, но не смогла. Мне неприятно вспоминать тот глупый поступок.
— А может и не глупый, кто знает? В любом случае, это — всего лишь фотографии, не более.
— Не-ет. Это не просто порванные фотографии. Это порванная память. Клочки воспоминаний. Тёплых воспоминаний, — глаза Ольги начали слезиться. — Как хорошо, что ты их сохранил.
— У меня больше ничего не осталось. Признаюсь честно, я уже о-очень давно не открывал этот альбом, потому что боялся.
— Боялся?
— Да. Мне было страшно, что воспоминания задушат меня. Ностальгия обострит чувство одиночества, вернув мою боль и тоску об утраченном. Я прекрасно понимаю, почему ты их порвала. Сколько раз я сам едва удерживался от соблазна, чтобы не совершить то же самое. Но меня останавливало лишь одно: понимание того, что уничтожение снимков не избавит меня от мучительных вспышек памяти.
Ольга с улыбкой листала страницы альбома, поочерёдно вглядывалась в реставрированные кадры. Иногда ей казалось, что они оживали, прокручивая фрагменты из прошлого подобно коротким видеоклипам. Неизвестно, что она чувствовала в эти минуты. И Евгений не отвлекал её до того момента, пока она не перевернула последнюю страницу.
— Как тебе этот небольшой экскурс в прошлое? — осведомился Женя, забирая альбом.
— Спасибо, что напомнил мне о тех чудесных временах. Знаешь, я всегда их помнила, такое невозможно забыть. Я скучаю по тем славным годам. Жаль, что жизнь распорядилась иначе.
— Жизнь не должна распоряжаться людьми. Наоборот, люди должны распоряжаться собственной жизнью. Это отличает их от кукол. Беда в том, что люди по природе своей — игроки. И они частенько любят играть в заведомо опасные игры. Например, когда они начинают играть жизнями других людей. И им неведом священный закон, в котором говорится, что нельзя играть чьей-то жизнью. Тем более, если это человеческая жизнь.
— Смысл сказанного мне не совсем понятен.
— Это не столь важно. Признайся, ты ведь наверняка когда-то играла в куклы, да? Тебе нравилось это, нравилось? — потирая руки, вопрошал Евгений.
— Я не понимаю, причём здесь это?
— Неважно. Забудь. Мне в голову неожиданно пришла идея показать тебе кукольное представление. У меня есть маленький кукольный театр с очень красивыми куклами. Хочешь посмотреть спектакль?
— Вообще-то я думала, что наша встреча пройдёт в несколько ином русле… Но если ты считаешь это целесообразным, то-о… Показывай своих кукол, — согласилась Ольга.
— Пр-рекрасно! Усаживайся поудобней.
