Вскоре она выбежала в зал, где на потолке висели хрустальные грозди люстр. Они равномерно раскачивались, точно маятники, со скрипом и звоном. Откуда-то доносились монотонные мычащие звуки, как будто играл старый патефон, крутящий пластинку на очень медленной скорости. Миновав этот мрачный зал, девушка оказалась в очередном коридоре. Пространство вокруг неё начало искривляться. Коридор вытянулся, исказился, его стены покосились направо, затем налево. Проход ежесекундно изменял свой наклон, и вообще потерял геометрическую правильность. Ольга чувствовала, что искажается не только коридор, но и она сама искривляется, подобно отражению в кривом зеркале. Её ноги то становились коротенькими, мелко семенящими, то вдруг вытягивались, совершая трёхметровые шаги. Такие же изменения происходили со всем её телом, как будто бы лишившимся костей, и превратившимся в аморфную расплавленную субстанцию. Эти трансформации завершились, когда она миновала следующую комнату с безликими расплывчатыми стенами, и вдруг оказалась перед бездонной пропастью, возникшей под её ногами совершенно неожиданно.
Не успев затормозить, Ольга полетела вниз, мимо висящих в пустоте гигантских колёс-шестерней, с лязгом вращающих друг друга, мимо исполинских пружин и каких-то немыслимых механизмов. Вдруг она ударилась обо что-то твёрдое и гладкое, после чего заскользила вниз, беспомощно пытаясь за что-нибудь зацепиться. Скольжение прекратилось, когда Ольга достигла ребра внушительного диска, завершающего длинный столб. Длинная конструкция оказалась огромнейшим часовым маятником, методично раскачивающимся в пустоте. Повиснув на его диске, девушка носилась взад-вперёд, замерев от волнения. Безумная качка начинала вызывать у неё приступы головокружения и тошноты, но она держалась изо всех сил, боясь соскользнуть со спасительной опоры. К сожалению, это оказалось выше её сил. Головокружение взяло своё. Ольгу начало мутить. Она склонялась из стороны в сторону, в такт амплитуде дьявольских качелей. Всё поплыло перед её глазами, и Оля сорвалась вниз.
Неизвестно сколько времени продолжалось её падение, но ей очень скоро начало казаться, что она не падает, а висит в пространстве, в то время как воздух, с безумным свистом, проносится мимо неё — снизу-вверх. Самое удивительное, что это оказалось правдой. Когда сознание прояснилось, Вершинина осознала, что стоит на твёрдой земле, а воздушный поток, обдувавший её, являлся продолжительным порывом ветра, остановившимся сразу, как только она пришла в себя.
Вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулась бескрайняя гладь серой земли, без единой кочки и впадинки, а над этой равниной висело грязно-синее небо, по которому с огромной скоростью неслись, обгоняя друг друга, рваные облака. Идеально гладкая почва, при рассмотрении, оказалась самым обычным асфальтом. Вся поверхность была заасфальтирована до самого горизонта. Рядом, стелясь, пронеслось что-то невидимое и очень быстрое, создавая резкий шорох, срежет и треск, при этом оставляя за собой широкий след, расчерченный белыми полосами, и обрамлённый тротуарами с ровными бордюрами.
Ольга не поверила собственным глазам, прямо перед ней только что появилась настоящая дорога. Не успела она опомниться, как созданную трассу пересекла ещё одна, затем ещё. Сетка магистралей повсеместно расчерчивала гладкую асфальтированную пустыню с невероятной быстротой. Дороги горбились мостами, зарывались в туннели, огибали многокилометровые круги кольцевыми автострадами. Они всё множились и множились, на глазах превращаясь в улицы.
Из асфальтового панциря поднимались, вытягиваясь и изгибаясь, мачты уличного освещения, похожие на шеи брахиозавров. Светофоры, фонарные столбы, билборды, дорожные знаки — всё это произрастало монументальной растительностью, окружая Ольгу со всех сторон.
Далее процесс обрёл ещё более внушительные масштабы. Вокруг начали появляться здания, лениво поднимающиеся над поверхностью. Многоэтажные башни выдвигались из земли, дребезжа стёклами, и уходили крышами в небо. Уже через пятнадцать минут местность изменилась до неузнаваемости. Одинокая путешественница стояла посреди гигантского мегаполиса, затерявшись среди высотных зданий, пёстрых вывесок и блестящих окон. Дышать становилось всё труднее с каждой минутой. Вместе с этим, до её слуха доносился нарастающий шум, приближающийся со всех сторон, окружающий её. Город был совершенно пустым, и откуда мог появиться этот шум, было совершенно непонятно.
— Он просыпается, — послышалось за её спиной. — Будь осторожна!
Она обернулась и увидела Евгения. На нём вновь был костюм, и он выглядел совершенно привычно.
— Кто?
— Город. Сейчас он оживёт. Запомни, самое главное — не потеряться в нём. Потеряешься — пропадёшь.
— Что мне делать?
— Держись рядом, и ничего не бойся.
