— Что с тобой? Что-то случилось? — очнулась Ольга, заметив, что Евгений помрачнел.
— Нет-нет, всё в порядке, — потёр переносицу тот. — Вернее, не совсем… Я вдруг подумал… Всё так хорошо. Так идеально. Так… Неправдоподобно.
— Женя, о чём ты говоришь?
— Такого не бывает, — грустно улыбнувшись, развёл руками Евгений. — Чем прекраснее события — тем скорее они заканчиваются, уступая место привычной тоске, боли и страданиям. Всё исчезнет и ничего не останется.
— Что исчезнет? Куда исчезнет? Объясни.
— Я обречён на одиночество. То, что происходит сейчас — просто какая-то издевка, вдохновенный взлёт перед жестоким падением.
— По-твоему, я над тобой издеваюсь? Замечательно!
— Не ты. Судьба! Я заточён в этом склепе, из которого нет выхода. В нём нечем дышать. И даже свет в него почти не проникает. Это невыносимо. Испытывать бесконечную тоску, бесконечное однообразие, бесконечное одиночество.
— Но ты не должен сдаваться, Женька! Только не сейчас! Мы вырвемся отсюда! Вырвемся вместе!
— Вырвемся из одного склепа, чтобы попасть в другой?
— Что ты имеешь в виду?
— Как ты думаешь, что нас ждёт за пределами этого корабля, этого тумана? Долго ли будет продолжаться наш праздник освобождения? Поможет ли нам это спасение? Освободит ли от главной темницы — той, которая здесь? — Евгений приложил руку к сердцу. — Не знаю. Сейчас мы сплотились, потому что вынуждены бороться плечом к плечу. Но когда борьба завершится, будет ли что-то нас удерживать вместе?
— Конечно! Прошу тебя, Женя, не разрушай то, что нам с таким трудом удалось построить.
— А что мы построили? Мы до сих пор не смогли придумать даже самого примитивного оружия против Хо. Украдкой, мы устраиваем минутные праздники, когда оно нам это позволяет. Мы барахтаемся в темноте, как слепые котята, и единственная наша цель — вырваться из этой темноты.
— Мы должны бороться. Жизнь без борьбы — это уже не жизнь.
— Поэтому я и задумался над тем, с чем нам придётся бороться, если нам всё-таки удастся победить Хо. Имеет ли вообще смысл победа над ним?
— Извини меня, но ты сейчас несёшь чистую околесицу. Что с тобой, Женька?! Приди в себя!
— Я в полном порядке.
— Сомневаюсь. Борьба с Хо тебя сильно измотала, но сдаваться нельзя. Не поддавайся ему. Ты справишься. Главное — не терять веру. И потом, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Я с тобой. Я рядом.
— Пока, да.
— И буду! Жень, прекращай свой пессимизм! Ты меня убиваешь!
— Я рассуждаю логически.
— Ты рассуждаешь так, будто бы уже проиграл! Так нельзя! Исходя из твоих слов, мы все должны сложить руки, и спокойно дожидаться своего часа, отмерянного судьбой. Ну уж нет! Ты — как хочешь, а я не собираюсь хоронить себя заживо. Пусть даже проклятое Хо сожрёт меня, зато я умру с честью, до последней секунды сопротивляясь ему! Там, за туманом, нас ждёт свобода. Будет свобода — значит будет и всё остальное. Конечно же, гораздо проще смириться, и обречённо рассуждать о бессмысленности жизни. Бороться и добиваться — намного сложнее. Но я выбираю борьбу, потому что борясь, я чувствую себя живой!
— Ты не понимаешь меня. Дело не в бессмысленности жизни. Я вспоминаю всё то, что оставил на берегу, сравниваю это с тем, что переживаю сейчас, и практически не вижу разницы. Лишь стены тюрьмы сузились, — печально ответил Евгений. — У меня ничего не осталось, совсем ничего. Ни здесь, ни там.
Помолчав, Ольга подняла на него глаза, и тихо произнесла:
— Я тебя люблю. Неужели этого тебе мало?
