Обстановка складывалась более чем тяжёлая. От неё легко можно было сойти с ума, и люди держались изо всех сил, балансируя на грани безумия. Хо как всегда действовало виртуозно, учитывая мельчайшие особенности человеческой психологии. Оно понимало, насколько страшен стук в дверь посреди ночи, когда никого не ждёшь, когда отступать некуда, когда от пугающей неизвестности тебя отделяет лишь несколько сантиметров спасительной двери. Оно постучало негромко, и даже, как бы, ненастойчиво, оставив в сердцах ребят невольную надежду, что этот страшный стук более не повторится. Далее последовала томительная пауза, наполненная тишиной. Потом, когда сердцебиение начало возвращался к привычному ритму, стук опять повторился. Теперь он был уже значительно громче и напористей предыдущего. Ольга плотнее прижалась к Евгению. Тому очень не хотелось её отталкивать, но он понимал, что сейчас это было необходимо.
— Ничего не бойся, — произнёс он, стараясь говорить как можно уверенней и строже.
— Не уходи. Только не уходи. Не оставляй меня, — просила девушка.
— С чего ты решила, что я собираюсь тебя оставить? — Женя, скрепя сердце, оторвал её от себя, и отодвинул в сторонку. — Мы пойдём вместе.
— Я не хочу туда идти. Прошу тебя, давай не пойдём туда.
— Мы должны.
Скорбно опустив глаза, Егений развернулся, и медленно пошёл в тёмный коридор, ведущий в прихожую. На ватных ногах Ольга последовала за ним. Только теперь она осознала, насколько силён её страх, и насколько в действительности она боится Хо.
Произносить вдохновенные речи о духовной силе, о героической борьбе со злом, и желанной победе над Хо — было очень легко, когда самого Хо не было рядом. Но теперь, когда оно оказалось так близко, когда оно в буквальном смысле стучалось в их дверь, стало понятно, как тяжело быть смелой и отважной.
Ольга чувствовала себя совершенно ничтожным существом, беззащитным цыплёнком, чья жизнь повисла на волоске, и теперь зависит лишь от благосклонности запредельных обстоятельств. Страх предстал перед ней во всём своём величии. Давил на голову чудовищным прессом, заволакивал глаза колющей пеленой, вытапливал пот из кожи, сводил судорогой челюсти. Как же сейчас хотелось проснуться!
Евгений медленно вошёл в темноту, и Оля, стараясь не отставать от него ни на шаг, окунулась во мрак следом за ним. Впереди пронзительным жёлтым огоньком горел дверной глазок. Кто-то завозился за дверью, и свет глазка внезапно погас. Стало совсем темно, но ненадолго. Свет вновь появился, только был он теперь иным — зелёным. Сжав руку подруги своей крепкой рукой, Евгений остановился.
Что-то щёлкнуло, и в прихожей включился яркий свет. Он вызвал боль в глазах, но Ольга несказанно обрадовалась ему. Встретиться с Хо в полной темноте ей хотелось меньше всего, а при свете сразу появлялась какая-то уверенность, надёжность.
— Хо! Хо! — послышалось за дверью.
Вцепившись в Евгения, Оля задрожала как осиновый лист. Из дверных щелей потекла густая чернота.
— Началось, — прошептал Женя.
Закрыв глаза, он поднял лицо к потолку, и перекрестился, что-то прошептав. Затем повернулся к подруге.
— В такой ситуации поневоле станешь верующим, — произнёс он, подмигивая ей.
Было видно, насколько тяжело ему дались эти слова, и насколько фальшива его беззаботная шутливость. На самом деле он был перепуган не меньше Ольги, но не выдавал своего состояния, более того — пытался приободрить девушку.
— Я не хочу умирать.
— Ты не умрёшь. Я тебе обещаю, — Евгений вынул из кармана чёрную повязку, и плотно завязал Оле глаза. — Вот. Не снимай, пока я тебе не разрешу.
— Зачем это?
— Ты не должна на него смотреть. Не должна видеть его глаз. Это твоя единственная защита от него.
— Но я…
— Не снимай!
На полу, из большой чёрной лужи, вытекающей из-под двери, вырастало что-то крупное, неспешно обретающее знакомую форму. Евгений сразу узнал в этой смолистой черноте зловещую сгорбленную фигуру, сидящую на корточках, с упёртыми в пол руками и низко опущенной угловатой головой, имевшей отвратительный затылочный выступ.
Когда остатки Хо вытекли из дверных щелей, и влились в фигуру, завершив её формирование, сумеречник медленно выпрямился и, ощерившись, поднял голову, исподлобья взглянув на Евгения. Сколько раз Женя видел этот безумный нечеловеческий взгляд, проникающий прямо в душу, но так и не смог привыкнуть к нему. От ярости, излучаемой Хо, Евгения колотило, и лишь присутствие Ольги помогло ему сохранить остатки самообладания. Какое-то время они молча стояли друг напротив друга, не шевелясь. Затем Хо вдруг улыбнулось и, упершись руками в стены узкой прихожей, тихо произнесло:
— Вы мне не рады?
— А разве это не заметно? — тут же парировал Евгений. — Извини, Хо, но мне кажется, что ты ошиблось дверью. Тебя нет в списке приглашённых.
— Обидно. Видимо понятие «гостеприимство» не входит в ваш обиход.
— Наше гостеприимство распространяется исключительно на друзей, но никак не наоборот.
— Вот значит как? — Хо закрыло глаза, постукивая когтем по стенке.
