— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Зачем ты впутал Серёжку во всё это дело? Он-то здесь причём? Это мой друг, и мне неприятно, когда кто-то пытается оказывать на него давление.
— Никакого давления я не оказывал. Именно потому, что он твой друг, я счёл своим долгом предупредить его об опасности.
— И рассказать про Хо?
— А что мне оставалось? Сергей должен знать, чего ему предстоит остерегаться. Велика вероятность, что он будет следующим…
— Может быть, он станет следующим именно из-за того, что ты ему всё рассказал? Сам же говорил, что Хо становится опасным, когда о нём узнают.
— Когда о нём узнают от него самого. Но не от другого. Гораздо тяжелее приходится тому, кто не подготовлен к встрече с ним.
— Мне надоела вся эта ересь! Ты столько мне наобещал, говорил, что мы вот-вот должны вырваться из плена, что Хо повержено, и у него не осталось другого выбора, кроме как отпустить нас на волю. И что в результате? Всё осталось на своих местах. Хо продолжает нас терроризировать, а ты всё так же пичкаешь меня жизнеутверждающими беседами. Где она, твоя замечательная победа?! Я поверила тебе. Была уверена, что ты нас спасёшь. А ты, оказывается, играл нашими жизнями. Не выполнил ничего, что обещал, и по сей день продолжаешь скармливать моих друзей своему прожорливому Хо! Вчера погибла Лида, а сегодня должен погибнуть Сергей? И что ты делал, и делаешь для того, чтобы спасти их? Отправился рассказать Сергею о том, что его ждёт? Предупредить о том, что он обречён? А заодно, и выпытать, какие отношения между ним и мной, да? Ты ведь так любишь лезть в чужие жизни!
— Вовсе нет.
— Ты не сдержал своё обещанье! Ты никогда их не держишь. Почему ты продолжаешь бездействовать? Ведь Хо, по твоим словам, более тебе не страшно, и не имеет власти над тобой. Ты отправился обсудить с ним его капитуляцию, но вернулся ни с чем. Так кто же из вас капитулировал?
— Всё шло по плану, — со вздохом ответил Евгений. — Пока Лида не приняла таблетку.
— И ты хочешь, чтобы я поверила в то, что во всём виновата Лида? Тогда может объяснишь мне, кто побудил её это сделать?
— Её никто не побуждал. Всему виной её нервный срыв. Из-за него она совершила роковую глупость.
— Я устала от твоих оправданий. Если ты не способен нам помочь, то я сама найду способ выбраться из всего этого. Мне надоели пустые обещания, вместо реальных действий. Меня злит, когда кто-то использует моих друзей, причём делает это украдкой, за моей спиной. Я очень сердита на тебя, очень!
— Прости. Мне действительно жаль. Я лишь хотел помочь.
— Такой помощи нам не надо. И хватит об этом.
Ольга явно была не в настроении. Доказывать ей что-либо сейчас было бесполезно. К тому же, у Евгения на самом деле отсутствовали какие-либо веские аргументы, способные переубедить её. Оставалось только молчать, ожидая когда она немного успокоится, и остынет.
Их молчание длилось долго. Евгений уже подумывал о том, что сегодня Ольга вообще не пожелает с ним разговаривать, но эти опасения мгновенно развеялись, когда та вдруг продолжила беседу.
— Лиша странная какая-то стала. Её как будто подменили. Раньше она была такой ласковой, милой, общительной. А теперь дерзит мне. Я начинаю её побаиваться.
— Меня её поведение тоже возмущает. Я уже поговорил с ней серьёзно по этому поводу. Уверен, что она больше не будет тебя раздражать.
— Надеюсь на это.
Они помолчали ещё немного.
— Я должна извиниться, — Ольга разглядывала пролетавший мимо них большой плоский монитор, на котором без звука демонстрировался какой-то мультфильм. — Я погорячилась, и была слишком грубой. Терпеть не могу, когда кто-то трогает моих друзей, создавая им проблемы. Я верю, что ты хотел помочь, но это была медвежья услуга. Без обид.
— Но я ведь тоже твой друг.
— Ну и что? Это всё равно не даёт тебе права…
— Меня ты так же защищаешь?
— Конечно. Дружба для меня значит очень многое.
— Ты права, мне действительно не следовало лезть не в своё дело. Хочу, чтобы ты знала, что я не дам Сергея в обиду. Твои друзья — мои друзья.
— Спасибо тебе. Я надеюсь, что мы скоро покинем «Эвридику». Ребята уже почти закончили сооружать стропила для моторной лодки. И какому идиоту-проектировщику пришло в голову ставить спасательную шлюпку на самую верхушку корабля?
— Наверное, он надеялся, что его корабль никогда не утонет, — ответил Евгений. — Ну, или, по крайней мере, был уверен в безотказности крана. Тут дело в другом. Понимаешь, Оля, главное — это не уплыть, а пробиться сквозь коварную фату сумерек. Снаружи она тонка, и легко проницаема, как хрупкая паутинка, но изнутри же — непреодолима, как тюремная стена. Её создавали специально для того, чтобы отгородить реальность от сумерек. Чтобы всякая нечисть, вроде Хо, не могла пробраться в мир людей. И эта защитная система действовала безотказно, пока в тысячелетней программе не случился сбой.
— Фата сумерек? В бреду, Лида упоминала этот термин.
