— Хм. Об этом я как-то не подумал. Но, полагаю, что вероятность этого крайне мала. Опять же, это — всего лишь мои теории, основанные на собственных догадках, и обрывочных мыслях Хо.
— Ясно, — Ольга кивнула. — Пусть это только теоретические предположения. Никаких альтернативных идей мы пока что не имеем. Всё-таки это лучше, чем совсем ничего. Возьму на вооружение.
— Мы должны верить в свои силы. Иначе нам отсюда не выбраться. Хо сильно, пока в наших душах остаются сомнения.
— Я так понимаю, договориться с Хо о нашем добровольном освобождении тебе не удалось.
— Оно согласилось выпустить только тебя и меня.
— А как же остальные?
Евгений печально покачал головой.
— И что ты ему ответил?
— А что я мог ответить? Не знаю, может быть я совершил страшную ошибку, отказав ему. Но принять его предложение — значит отдать ему на растерзание остальных ребят. На это я пойти никак не мог. Либо спасать всех, либо никого. Ты согласна со мной?
Ольга одобрительно кивнула.
— Мне жаль Лиду. Я не был готов к такому повороту событий. У меня и мысли не было, что она способна на такое. Зачем она приняла «Иллюзиум»? Ведь Хо её не заставляло сделать это. Она сама на это пошла. Не понимаю её. Решительно не понимаю. В этом не было никакого смысла! Она облегчила Хо работу, сдавшись ему без боя, и, в добавок ко всему нарушила течение сумеречных циклов, что грозит серьёзными последствиями, которые я даже предположить не могу. И помочь ей было уже невозможно. Она была заранее обречена. Если бы имелась хотя бы малейшая возможность её спасти. Я бы всё отдал…
— Довольно бичевать себя, — перебила его Ольга. — Слезами горю не поможешь. Я верю, что ты бы помог Лиде, если бы имел такую возможность. Не казнись.
Евгений вздохнул, и печально опустил глаза.
— Почему здесь всё так разбросано? — Оля бесцельно глядела по сторонам. — Всякая всячина летает сама по себе, с чем это связано?
— Я погружаюсь в абстрактный мир, когда желаю привести в порядок свои мысли, — ответил Евгений. — Здесь ничто не подчиняется привычным законам. Даже создавать такой мир не нужно — он сам образуется. Из череды второстепенных мыслей, из бывших иллюзий, из воспоминаний. Когда иллюзорный мир затухает, он поглощается хаосом. Сначала дробится на такие вот отдельные фрагменты, затем эти кусочки превращаются в аморфные элементы, и, наконец, всё погружается в небытие. Как ни странно, именно абстракция затухающего мира помогает мне отвлечься от гнетущих размышлений. Здесь все явления мимолётны и бессмысленны, здесь всё бессвязно, нестандартно. Это вдохновляет, заставляет настроиться на творческий лад. Поневоле начинаешь задумываться, а что если вот эту штучку присоединить к этой, а потом, к получившемуся добавить вот это и то? Таким образом, забываешься, абстрагируясь от жестоких реалий.
— Мне уже давно не даёт покоя вопрос, как ты создаёшь их? Миры. Как ты их строишь? Помнится, ты как-то обещал показать мне, как это делается. И даже научить меня создавать их самой. Я всё ещё не готова к этому?
— От чего же? Вполне готова.
— Дашь мне урок?
— Сочту за честь.
— Тогда покажи мне, с чего нужно начинать. Я же не знаю. Покажи какой-нибудь наглядный пример, и объясни, как ты это сделал, чтобы я тоже попыталась.
— Э, нет. Из этого ничего не выйдет. В этом деле нужно начинать не с копирования, а с собственной импровизации. Двигаться от простого — к сложному. Ты не сможешь скопировать даже элементарную деталь, если не имеешь представления о том, как это сделать. Сначала это нужно прочувствовать, понять, ощутить, и лишь затем воплощать в зримый образ. Смотри, — Евгений провёл рукой по воздуху, и напротив них ярко вспыхнуло переливающееся северное сияние. — Казалось бы, так легко, да? Но, на деле, непосильная задача, и для тебя — попытаться понять, как это делается, и для меня — попытаться тебе это объяснить.
— Как ты это сделал? — произнесла поражённая Ольга.
