Пятилетние близнецы смирно сидели в соседней комнате, держась за ручки во время кровавой бойни в спальне. Теперь они временно жили в детской комнате агентства, где их кормили и с ними занимались, чтобы изгладить кошмар в неокрепших душах. Анжелика являлась очень хорошим детским психологом: ее собственное детство было заполнено материнскими слезами, и это единственный рассказ коллеги о себе, поскольку слишком яркими и слишком болезненными всплывали детали в мозгу этой женщины. Своих детей она не заводила, чтобы ненароком их не травмировать.
- Я рада, - сказала Фиана.
- Спасибо, - несчастная пыталась кивнуть головой, но еще выходило не очень.
- Он тебя раньше бил? - спросила Фиана.
- Не так страшно, - из глаза пациентки выкатилась слеза. Второй глаз был забинтован вместе с черепом. - И всегда потом извинялся, объяснялся в любви, дарил цветы, обещал, в последний раз...
- Поэтому ты не ушла от него раньше?
- Не только.
- А что еще тебя удерживало?
- Я же люблю его. - Бедняжка шмыгнула носом. - Да и куда мне с двумя детками? Я такая глупая, ничего не умею... Как мне себя обеспечить?
- И что же, когда он отсидит своё, ты его снова примешь?
Левый незабинтованный глаз закрылся.
- Есть много профессий, которые ты можешь освоить... - сказала Фиана. - Агенство тебе поможет. Кто тебе внушил, что ты глупая? Он?
Она прекрасно знала, кто унижает для того, чтоб жертва как можно дольше не смогла вырваться из плена.
- Вы можете помочь мне пройти кулинарную школу?
- Это то, к чему ты стремишься?
- Я хорошо готовлю, все так говорят.
- Ему нравились твои блюда?
- Нет, конечно. Он говорил, когда ты научишься готовить. Но он ел!
- Жаль, не подавился, - подумала Фиана. Вслух спросила: - А твои родители критиковали тебя?
- Нет, но они постоянно надо мной смеялись. Все, что бы я ни сделала, было смешно.
- Знаешь, - вдруг совершенно неожиданно для себя сказала Фиана. - Я ведь тоже с самого начала закончила кулинарную школу... Еще в России... Это очень хорошая профессия... Востребованная.
Все ясно, - думала Фиана. - Все становится на свои места. И лечиться тебе предстоит еще очень долго... Так же и мне... А принимая в расчет прелестную мудрость "сапожники без сапог", мне еще дольше...
Пока Феликс рассчитывался в оффисе, Дина собрала чемодан. В отдельную сумку она уложила вещи на дорогу и целлофановый пакет для мокрых купальника, плавок и полотенец. Ланч с собой сварганила из остатков купленных в супермаркете продуктов. Получились весьма профессиональные сэндвичи с холодной курицей и кислыми огурчиками, только вместо хлеба полагалось использовать салатные листья. Ради хорошего кусочка настоящего хлеба... Мягкой и одновременно хрусткой серой горбушечки... Такой пахучей... Еще теплой... Нет, горячей, прямо из духовки... Это же полжизни не жалко... Дина тщательно мыла клубнику, и все ее существо восставало против здоровой пищи.
Вчера страстно хотелось дурацких огурцов, а теперь начатую бодягу пришлось упаковывать в багажник так, чтоб рассол по пути не вылился. Сегодня в сознании все утро всплывала сдоба: то снова пироги бабы Шуры, то круассаны с миндальной начинкой, а то вдруг ни к селу ни к городу, губы буквально изводило вкусом холодного кефира.
Потом в мозгу внезапо возник Яков, Яшка-Цыган, так он себя называл... Дина почему-то спиной, но отдалось внизу живота, ощутила сначала теплоту, а следом и силу мужского тела... Чуть ли не физическое прикосновение горячих рук - Ундину насквозь протянула сладкая судорога...
- Боже мой, - взмолилась молодая женщина. - Что за наваждение на мою голову! Это же настоящий разврат! Зачем мне какой-то Яшка? Почему я снова думаю о мужчине, которого видела в первый и последний раз в жизни? Причем тут кефир? Какая связь?
Цыган потерялся в памяти, зато начали вспоминаться очень старые, еще советские фильмы, в которых герои отхлебывали кефир прямо из бутылок и закусывали его серым хлебом... Или крепкими белыми булками... Нет, лучше горячими бубликами... Даже не обязательно с маслом... Необязательно, но желательно... Да, точно, сначала белый батончик с маслом, потом круассаны... Разные, в каждом своя начинка... Можно с ветчиной и сыром... Можно со сладким тертым миндалем... А самое классное - это, конечно, с горьким шоколадом... Пусть даже молочным... Облитые лимонным сиропом... Ну почему же именно лимонным, чем апельсиновый плох-то... Главное, много... А потом еще датские мягкие плюшки со сладким творожком, щедро смазанные густым белым сиропом... Нет, лучше булочки с корицей... Такие пахучие, горячие... Точно, сначала маковый рулетик, а потом с корицей... А на дессерт пирожное эклер, только под темным шоколадом... Похожее на лебедя из той булочной... Всю стайку тех лебедей...
- Господи, - подумала девушка. - Я что же, превратилась в жвачное животное? Боже мой, что со мной происходит? Я же завтракала, слопала пол-дыни... Да что такое пол-дыни, в конце концов? Это еда? Подумаешь, какая-то несчастная дыня...
В животе у нее заворочалось и недовольно заурчал свихнувшийся от долгого недоедания зверь.
