Воду принес уже другой официант. Третий поставил на стол миску с чипсами и глубокое блюдце с сальсой.
Дракула обнажил клыки.
Чипс был хрусткий, жирный и горячий. Хотелось запустить всю руку в самую середину этих аппетитных треугольников, набрать полный рот и захрумкать, быстро и звучно. Дина так и сделала. Сальса, правда, чересчур перчила, но и без нее вполне можно было обойтись. Сухой угол больно царапнул кожу, не смертельно, - подумала девушка и продолжала трещать до отказа набитым ртом. Миска очень скоро опустела, но тут принесли фаиту.
Та, вполне оправдывая свое название, шипела на блюде. Даже издалека чувствовался жар, буквально исходивший от еды. Желудок отозвался стремительным всплеском готового к работе сока.
Какой смысл терять время, заворачивать в лепешку все это великолепие и лишь потом откусывать, когда можно оторвать кусочек восхитительной кукурузной тортиллы, обмакнуть в изумительный жгучий соус, одновременно прихватывая ею бесподобную фасолевую массу... А на вилку нацепить кусочек вкуснейшей курицы... Это тебе не безвкусное ватное месиво из здорового сэндвича... Ах, как шкворчит, так и просится в рот... Вместе с серпантинкой луковички и кубиком перца... И впиться зубами... Боже, как замечательно! Ладно, так и быть, со всей этой вкуснятиной не повредит и немного салата, не обычные, надоевшие до чертиков зеленые листики, а помидорчик, огурчик, лучок, - настоящий домашний деревенский салат, только все нарезано мельче, да тут же еще и капуста, ну хоть не листья, а нашинкованная, похожая на квашеную... Потом еще пойти купить бутылку кефира и какой-нибудь сдобы... Нет, мороженое!
Тарелка опустела в считанные минуты. Не веря сама себе, Дина обнаружила, что смела все и даже подтерла остатками лепешки последние капли соуса. Ужас, как неловко и стыдно, но уже не исправишь.
Официант подскочил с новой картой меню: десертов числилось несколько, в том числе и мороженое. Господи, а это что? Как можно жарить мороженое, не картофель все-таки, но вот же оно, родимое, так и значилось: жареное мороженое, - и она заказала это сладкое чудо. Трудно, конечно, продраться сквозь гору взбитых сливок, с традиционной черешенкой на самой верхотуре башни, но зато там, внутри горячего сладкого шара из обжаренного коржа, устланного растопленным шоколадом, таился действительно самый настоящий ванильно-сливочный пломбир.
Дина запускала в рот одну ложку за другой. Было слишком много и слишком резко. Что-то в содержимом зацепило какой-то нерв во рту. Дина почувствовала слезу, скатившуюся по щеке. Конечно, давно надо было остановиться, но даже на секунду прервать движение руки, зачерпывавшей, а затем совавшей в рот чудесную, похожую на пыточную, жгучую от холода и одновременно жара изумительную массу, не представлялось возможным, и девушка вперемешку со слезами продолжала глотать вкуснейшую отраву, пока не умяла всю, до последней капли.
Пожалуй, хорошо бы на выходные съездить в Рино... Да куда уж лучше-то... В программе это называется "рецидив". Для того, чтобы его избежать, надо интенсивно записывать ощущения, которые привели к данному конкретному срыву, потом рассказать доверенному лицу... Как признаться в ТАКОМ Кас-Сандре? Чистейшей душе, которая всю жизнь ждет своего избранника? С Кас-Сандрой можно о ВДА, а знает ли она хоть что-либо о сексоголизме?
Или пообщаться с гадалкой Юлей, но для этого все равно придется ехать в Рино... Юля принимала клиентов в кофейне "Бразилия", но с Фианой с трех сеансов сблизилась достаточно для того, чтоб открыть перед ней двери своего дома. Было не только в профессиях, но и в характерах этих женщинах что-то общее, несмотря на большую разницу в возрасте. А бытие сильно отличалось. Гадалка Юля жила вдвоем с мужем. Звали того Сергей, в прошлом клоун из Московского цирка, в настоящем - обладатель собственной школы для клоунов.
Шла необычная пара неизменно рука об руку, всегда душа в душу, каждый их взгляд, каждое слово, обращенное друг к другу, освещались тем особым пониманием и сочувствием, которые свойственны только очень близким людям. Юля олицетворяла собой яркий пример того, что жертва жестокого обращения родителей и одноклассников может усилиями воли переступить через старые обиды и из гадкого утенка, предмета брани, издевок и насмешек, каким-то непостижимым чудом превратиться в сиявшего счастьем прекрасного лебедя.
Из прошлого в Юле осталась лишь одна, даже не страсть - страстишка к разным шарфикам. Шелковые, шерстяные, вязаные, платочки, кашне, шали, боа, - что-нибудь такое постоянно облекало шею или плечи гадалки даже в сумасшедшую летнюю жару. Фиана, прекрасно понимая, эта условная прикрытость, разумеется, является остаточным, возможно, подсознательным симптомом былых неприятностей, тем не менее, все же не решалась распросить Юлю о происхождении этого выкрутаса ее персональной моды.
