- Ну какая же это нимфомания! - гадалка всплеснула руками. - Это твое, совершенно нормальное желание всякого нормального человека утвердиться как личность.
- Не выходит из меня личности, - девушка всхлипнула. - Я ведь изначала хотела помочь несчастным, а получается, послушаю их, наслушаюсь - да и пускаюсь во все тяжкие, потом так трудно вернуться в будни, - она хлюпнула носом. - Значит, правы проклятые родители! Ненавижу всех, особенно себя.
- Бедная ты моя девочка, - Юля снова погладила ее по плечу. - Я очень хорошо тебя понимаю.
- Вы? - недоверчиво протянула Фиана.
- Представь себе... - гадалка тяжело вздохнула: - В юности и долго еще потом я тоже злилась на весь мир, больше всего на собственную мать, но, как ни пафосно это звучит, меня спасла любовь к Сереже. - Женщина поправила на груди очередной шарфик. Сегодня, в летний зной, это была кокетливая шелковая пристежка к блузе. - Ты, пожалуйста, не подумай, что я даю тебе советы. Я просто хочу, чтоб ты поняла: из всякой задницы, даже из той, в которой ты сейчас себя ощущаешь, есть выход. - Юля поцеловала волосы девушки. - И тебе просто-напросто надо отыскать нужную дверь. Только и всего.
- Хотелось бы верить, что вы правы, - медленно проговорила Фиана. - А как вам все-таки удалось найти нужную дверь для себя?
- Мне помог Серж, - в ту же секунду отрапортовала Юля. - Оычное везение. Или, наоборот, чудо, что мы встретились, - она улыбнулась как-то так тепло и спокойно, Фиане немного полегчало. - Дальше случайное путешествие вместе с ним в план астрала... Нечто совершенно не от мира сего. - Юля вздохнула. - Там я встретила свою покойную мать, на которую до того была сильно обижена... - Гадалка легонько сжала Фианино плечо. - Потом совместные медитации... Я поняла, что мама сделалась такой... обидчицей, потому что на нее с детства навалилось чересчур много бед и зла. - Юля погладила Фиану по голове. - Не каждый человек способен превратить причиненное ему зло в доброе отношение к окружению. Ей не удалось. Когда до меня дошло, что и мать всего-навсего жертва, я легко простила ей то, что она, сама не ведая, перенесла на меня... А потом у меня появились дети. Они росли, а я добрела. Теперь внуки... Дети дочки, правда, а сын пока ни тпру, ни ну.
- Ну уж детей я не допущу. Еще не хватало стать такой же сукой, как моя мать. Или, не дай бог, такой сволочью, как папаня. А других примеров у меня не было, - прошептала Фиана и заревела еще горше.
- Уверяю тебя, моя золотая, - сказала Юля: - Если когда-нибудь все же решишься, станешь самой лучшей мамой.
- Откуда вы знаете? - рыдание Фианы немного успокоилось.
- Оттуда, - ответила гадалка: - Разве ты забыла, кто я по профессии?
- Помню, только твердо знаю: не имеют права такие, как я, - она хлюпнула носом и проскулила: - воспитывать детей.
- Не так давно ты рассказывала мне о девчонке, которая отказывает себе в праве жить. Все, что ты говорила ей, скажи сама себе. А знаю, потому что я такая же, как ты. Меня недостаточно любили, значит, я должна любить своих детей так, как хотела того для себя. - Кажется, Юля даже воодушевилась. Другой бы Фиана уже не верила, но гадалку знала и помнила из ее же рассказов о себе, что она никогда не обманывает, чтоб случайно не зарваться. - Меня не поддерживали - значит, я стану держать, как в связке над пропастью, мне делали больно - я обязана утолить боль своих детей, оградить их от яда, от которого не оградили меня.
- Боюсь, что все дело в степени полученного зла. Чересчур много не помогает, не учит, а, наоборот, забивает, как случилось с вашей мамой. Во мне, - Юля испугалась, что Фиана снова ударится в слезы, но глаза девушки уже высохли: - Дурное осело у меня в душе и превратилось в слишком большую ненависть. Мне страшно от обилия черноты внутри... - Девушка вспомнила историю Аэлиты и ее всю передернуло: - А если превратишься в чудовище, как мать той девчонки? Сколько может человек выдержать и не сделаться бесчеловечным? Вдруг я уже зверь?
- Глупости, - убежденно произнесла гадалка. - Звери не умеют сочувствовать и плакать.
- За какие грехи меня от момента рождения так? - Горько спросила Фиана, глядя куда-то внутрь блестящими глазами. - Или Аэлиту? За какое преступление так ее?
- Знаешь, в молодости меня иногда одолевало мерзкое чувство, будто весь мир ощерился в меня черными стрелами, - тихо сказала Юля. - Я не умела ни прощать, ни отходить, ни любить. Сережка научил. Он был такой хороший, - рядом с ним и мне хотелось сделаться лучше.
- Пока такого, как ваш муж, не встречала.
- Во-первых, может, уже и встретила, но этого еще не поняла...
- А во-вторых?
- Непременно встретишь! - сказала Юля. - Непременно! Должна встретить!
Дверь отворилась и впустила в кофейню долговязого молодого человека.
Гадалка перехватила взгляд Фианы и посмотрела туда же. Молодой человек, показавшийся девушке смутно знакомым, направился к их столику, широко улыбаясь. Подойдя, вновь вошедший обнял Юлю и поклонился Фиане.
- Где-то я его видела? - подумала та.
