- Ну драка, бунт, маленький локальный апокалипсис, - перебила Ундина. - Ну не знаю, какое подобрать слово... Хиппиш, короче.
- А что такое ... киппиш? - неуверенно повторила Кас-Сандра.
- Да все то же самое, - Дина раздраженно махнула рукой. - Хиппиш. Шум. Трам-та-ра-рам. Гвалт. Что такое гвалт, тебе ясно?
- Вроде бы, да. Геволт. И трам-та-ра-рам тоже. Надеюсь, пошумят и забудут.
- Это возможно? Я имею в виду, побоище.
- Надеюсь, нет, - тихо сказала Сандра.
- Я хочу туда, - вырвалось у Дины. - В резервацию.
- Кто знает, что действительно там произойдет, - сказала хозяйка. - Подумай о ребенке.
- Как - кто знает? Ты знаешь, - гостья сделала отчаянное ударение на это "ты": - ведь ты Кассандра!
- В этой жизни не совсем так... - тихо призналась Сара. - А через черточку. Пожалуйста, не надо тебе сейчас туда ехать. Лучше переждать. Чем ты там в своем положении поможешь?
- Да, кстати... - совсем не вовремя вспомнила Дина. - Я заметила, мы часто приходим вместе, может, даже всегда... Я, ты, Фиана... - Чуть ли не с трудом она прибавила еще одно имя: - Орфей.
- Ты его уже встретила?
- Если правильно узнала... - Ундина вздохнула. - А я уже замужем. - Она с надеждой подняла глаза на Сандру. - Как ты считаешь, я обязана в каждой жизни быть с одним и тем же?
- Дело не в обязательствах, - подумав, ответила та. - Принято считать: со своим кармическим партнером человеку лучше, чем с другими. Но если тебе хорошо с мужем...
- Плохо, - снова вздохнула Дина. - Очень плохо.
- Ты его сегодня узнала в видениях?
- Увы, да! Он был моим супругом тогда... В Спарте.
- Мы обычно и приходим все вместе... Те, кто из одной волны.
- Я его ненавидела тогда, а теперь, похоже, он меня.
- Да уж, - неопределенно сказала Сара.
Мама, крайне взволнованная, позвонила уже поздно вечером. Этот тон был знаком Сандре с детства. При всяком проявлении антисемитизма голос матери делался не то замороженным, не то униженным, не то вообще каким-то пришибленным, а сердце, по ее же рассказам, выпадало куда-то в осадок. Примерно такое же впечатление произвела на Кас-Сандру та самая ответная брань питерского парня.
- На тебе! - кричала мама. - Вот, пожалуйста, Россия двадцать первого века! А ты думала, только в Америке дискриминация? Да, держи карман шире!
Сара поняла, что это истерика.
- Эта низкорослая тщедушная дрянь думает, что если у нее широченная тонкогубая пасть, то она большая красавица! - вопила мать. - На всю страну поносит евреев, и ничего, никто даже не плюнул ей в ее пакостную харю! И шоу продолжается. Мало им миллионов загубленных жизней. Еще надо! И они еще нагло трындят о переменах!
Наконец, папа вразумительно объяснил, что произошло. Чтобы хоть как-то отойти от потоков дерьма в адрес толстяков и инвалидов, включили развлекательную музыкальную программу из России. Там попса. Обычное дело: "любовь туда - любовь сюда - навсегда - никогда", "прощай - прости", "вернись - уходи - только я - только ты" гнусавят себе, стонут, хрипят, дрыгаются, скандируют полную бессмыслицу, - родители предпочитали бардов, но иногда, дабы отвлечься, включали и это. Вдруг, посередине разгула, ведущий говорит что-то то о "курочке", а какая-то там ("костлявая дрянь", - снова вставила мама) прилюдно в микрофон переспрашивает, картавя: "Кухочку?"
- Подождите, - перебила Сара. - Я не понимаю... Это что, намек? Нет, мне непонятно: разве в России курятину едят только евреи? Причем именно те, которые не выговаривают букву эр?
- Надо там родиться, чтобы понять всю степень и всю глубину мерзости подобных намеков! Шести месяцев командировки недостаточно!
- Может, это по какому-то определенному сценарию? - осторожно спросила Сандра.
- Какая разница, по какому фонарю, - сказал папа. - Главное, факт!
- Здесь актера, который позволил бы себе подобное, сначала заставили бы публично извиниться по телевиденью перед народом за такую шуточку, а потом отлучили от сцены на всю оставшуюся жизнь... Разве что в порнухе еще снимали, и то вряд ли, а там эта полнейшая бездарь еще больше мелькает, - прокричала мама. - Нет, мне не нужна ее кровь, тем более, ее сомнительные прелести в порнухе... Но чтоб другим было неповадно... Впредь...
- С бездарью согласен тоже, - кивнул отец. - читает стихи, как провинциальная пионерка. И свет не померк. И ничего не перевернулось! И шоу продолжается. И наряды, и костюмы, и краски, вот интересно, как себя чувствуют те евреи, которые там остались?
- Инересно, как себя чувствуют те американцы, которых выперли в резервацию? - неосторожно молвила Сара. - И которых теперь открыто поносят здесь.
- Видишь ли, девочка, - медленно начал отец. - От того, что инвалидам больно от дискриминации, евреи, где бы то ни было, не чувствуют себя лучше.
- Да, извини, - быстро согласилась Сандра. - Разумеется.
