На вокзале было много людей, время от времени мелькали полицейские, изрядно напрягая Кэролайн. Ехать на поезде нельзя – потребуется паспорт. Изучив табло, Кэролайн купила билет на ближайшую электричку. Она шла до Тихоозёрска, небольшого провинциального городка. Сев в холодный прокуренный вагон, Кэролайн набрала номер Клауса, но тот не ответил. В телефоне нагнетающим баннером висело несколько пропущенных от Джереми.
Кэролайн сидела, подпирая голову рукой, и смотрела на мелькающие за окном улицы. Слёзы струились по щекам, и ей было плевать на людей вокруг. Душевная боль была слишком невыносимой, чтобы держать себя в руках. В голове вновь и вновь прокручивалась прошедшая ночь, от воспоминаний по телу била крупная дрожь. Кэролайн ненавидела себя за то, что случилось.
– Клаус, зачем это?
– Я же уже объяснял тебе, что психотроп – это не так плохо, как ты думаешь.
Мы сидим в небольшом кафе возле дома Клауса. Время позднее, и посетителей почти нет. Дрожащими руками я держу кружку горячего шоколада, Клаус невозмутимо тянет сигарету, стряхивая пепел в маленькую пепельницу.
– Что в этом хорошего?
– Ты сможешь познать себя.
– Я не думаю, что это хорошая идея… тем более, почему ты не хочешь со мной?
– Потому что я это уже делал и не раз. А вот тебе не помешало бы глубже погрузиться в своё сознание.
– Мне страшно, – признаюсь я.
– Да расслабься ты. Я буду рядом.
Ну да, он был рядом. Но от беды это не спасло.
Мы идём по каменистой дорожке парка. Позднее лето, осень уже стучится в окна. Я держу его под руку, он увлечённо смотрит по сторонам. Мы с папой часто бываем здесь, это его любимый парк. Как хорошо, что он всего в десяти минутах от дома.
– Пап, – аккуратно зову я.
– Да?
– Ты никогда не рассказывал, как вы с мамой познакомились.
Я вижу, как в его глазах на секунду мелькает тоска, но он тут же улыбается накатывающим воспоминаниям.
– Ох, Ванесса, – протянул он, поднимая глаза к небу. – Я увидел её в кафе. Она сидела с подругами и смеялась. Я сразу влюбился в её звонкий заразительный смех, – папа улыбается. – Весь вечер не мог набраться смелости подойти и заговорить с ней.
– Ну раз я сейчас здесь, значит всё-таки набрался, – хитро говорю я.
– Да. Она уже уходила, я догнал её на улице. Пришлось включить всё своё обаяние, чтобы она обратила на меня внимание. Я попросил у неё номер телефона и на следующий же день позвонил, пригласил на свидание. Именно тогда судьба мне и улыбнулась.
Губы растягиваются в улыбке, хотя глаза на мокром месте. Какой же он у меня хороший.
– Когда она согласилась стать моей женой, я понял одну простую истину: если ты чего-то хочешь, то только ты способен сделать так, чтобы это случилось. За тебя этого никто не сделает, – он смотрит на меня и улыбается. – Именно поэтому, дочка, я всегда старался и буду стараться донести это до тебя:
– Господи, пап, даже не представляю, чтобы я делала без тебя, – невольно срываются слова.
Он на мгновение удивляется, но потом крепко обнимает меня за плечи.
На железнодорожную платформу Тихоозёрска электричка прибыла только ближе к семи часам вечера. За всё это время Клаус так и не перезвонил. Кэролайн вышла с вокзала и, закурив сигарету, встала у уличного фонаря. Город был довольно мрачный, со старыми домами, петляющими тропинками во дворах и узкой проезжей частью. Город мало освещался, резные фонари стояли на довольно большом расстоянии друг от друга. Их жёлтый свет пятнами падал на старые дорожки. Изредка доносился шум проезжающих машин, но в целом было тихо. Стояли витиеватые лавочки, возле урн валялись пустые пластиковые бутылки и фантики. В окнах домов горел мутный свет. Людей немного, от вокзала все разбредались в разные стороны. Одинокая женщина с пропитым лицом тянула за поводок чёрную собаку крупной породы. Двое молодых парней попрощались у платформы и разошлись. У всех свои дела. И только Кэролайн не знала, куда ей идти и что делать. Город для неё абсолютно чужой, она никого и ничего здесь не знает. Полупустые улицы давили накатывающей печалью, дул холодный ветер, тормоша кроны деревьев. В голове непроглядная пустота и туман.
Раздался звонок телефона.
– Кэролайн Харрисон? – спросил женский голос на том конце провода.
Замерло сердце. Она побоялась, что это из полиции, и продолжила молчать.
– Меня зовут Катерина Игоревна Федюнина, я лечащий врач Дэвида Харрисона. Ваш номер оставил молодой человек, который вызвал скорую. Вам удобно говорить?
– Да-да, – с неким облегчением закивала Кэролайн.
– Ваш отец жив, но состояние тяжёлое. Его пришлось ввести в искусственную кому. Нужна операция, времени мало…
