В какой – то момент он наваливается настолько сильно, что дышать становится тяжело, безжалостно зажата между крепким телом и кухонным гарнитуром. Стук сердца, бешеный, по всему телу ощущаю. Обхватываю его плечи и оттолкнуть стараюсь, выходит наоборот, остановиться уже не выходит. Руслан проталкивает колено мне между ног, от пола не отрывает, но прижимает вплотную, я «там» пульсировать начинаю. Для меня слишком остро. На грани. Его нога упирается в дверцу, животом пресс его ощущаю, если бы не одежда – единым целым можно бы было стать.
- Дай мне больше себя, - хрипло шепчет мне на ухо, мочку уха при этом лаская языком.
Хаотично киваю, не понимая, что от меня требуется, соображать не выходит совершенно. Откидываюсь глубже, открывая доступ к шее сильнее. Он тут же набрасывается. В такие моменты дикий в своей откровенности. Целует, словно терзая, сказывается нетерпение. Начинаю ёрзать на его бедре, тереться. Мне так горячо, остыть хочется, что угодно, лишь бы с ума не сойти. Руслан на секунду замирает, тут же набрасываясь с новой силой. Пальцами веду по его плечам, к шее, глажу легкими касаниями, ощущая мурашки под пальцами. Сама же катастрофически влажная, прижимаюсь сильнее, не прекращая движения бедер. Слышится треск ткани, следом прикосновения к груди ощущаю, дыханием по коже проходится. Знаю – он смотрит, волна возбуждения от макушки до кончиков пальцев ног проходит. Губами обхватывает сосок через бельё, оно тонкое, чувствительность не притупляет, каждое прикосновение языка искрами в глазах отдается. Когда втягивает в себя и начинает сосать – я разлетаюсь, даже стеснение парить не мешает.
Руслан возможно в своём эмоциональном порыве даже не замечает моей излишней расслабленности, или делает вид, но продолжает воодушевленно ласкать, продлевая мне удовольствие. Во времени теряюсь, как и в пространстве, поэтому, когда он отрывается и чертыхаясь, делает шаг назад, оседаю на пол. Сильные руки тут же подхватывают и на столешницу усаживают.
- Эй, ты чего? – Руслан придерживает меня за подбородок, в глаза заглядывает. Волнуется, он долго расспрашивал, с чем связана такая реакция на кровь, и сейчас во взгляде беспокойство мелькает. Смущение не позволяет его успокоить, кончить просто от трения и прикосновений, со мной такое впервые, - Малыш? – большим пальцем нижней губы касается.
Только сейчас понимаю – у меня слиплись губы. Я же горела. Облизываю их кончиком языка. Руслан шумно выдыхает, прикрывая глаза.
- С ума меня сведешь, честное слово. В шестнадцать такого адового желания не было, стоит постоянно. Тормози меня.
Обнимаю его над ребрами, стоит так близко, что без труда голову на плечо кладу ему. Я уже точно сошла, при другом бы раскладе не разрешила бы себе такого поведения.
Держась за голову, накручиваю обороты по периметру беседки. Как же я дожила до своих лет при такой аккуратности. Пальцами массирую кожу головы, следом смотрю – крови нет. Уже хорошо, можно путь свой продолжить. Движение помогает не разрыдаться от досады. И вообще, я ведь с двумя парнями росла – мы не плачем. Спустя пару секунд снова по голове провожу, затем смотрю, и так несколько раз. В конечном итоге нащупываю то место, которым ударилась, на кончиках пальцев кровь остается. Твою же…
Стараюсь дышать глубже, руку от глаз убираю, но это не помогает, ведет в сторону тут же, а если сесть, то отключусь за пару мгновений.
В беседке есть навесной шкаф, производство допотопное, это не трудно понять по нижней железной окантовке дверцы. С одной стороны уголок закруглен, с другой, та что длиннее – острый, с прямым углом. Сейчас такие не делают, не безопасно. Шкаф был открыт, я это видела, из – за сырости, думаю, не закрывал его никто. Подхожу ближе и хлопаю долбанной дверцей. Место удара передергивает. Балванка неаккуратная -опустилась заменить пакет в мусорном ведре, которое аккурат под шкафом стоит, и когда поднималась, забыла, что дверца открыта.
А все, потому что в облаках, Яра, витаешь!
Забываю о том, что овощи резала. Нам с Русланом нравится тут готовить, на улице стало теплее, воздух свежий, кислородом насыщенный. Глажу волосы с левой стороны.
- Голова болит, Яр? – спрашивает с беспокойством, - В дом пойдем? Ты бледная. Голова кружится?
Если перекись попрошу, он догадается?
- Я ударилась, - говорю негромко. Тыкала ему возрастом, по итогу от меня проблем больше.
- Обо что? – смотрит на ноги мои, ближе подходит.
- Об него, - пальцем на «обидчика» показываю. Саяра, пять лет, честное слово.
Руслан смотрит, не понимает вначале.
- Головой? Об открытый? Покажи, - вот теперь уже беспокойство реальное и неподдельное.
Голову мою обхватывает руками, сразу понимает с какой стороны. Волосы перебирает.
- Твою мать! – произносит на выдохе, - Яр, ты рассекла. Да как так – то, малыш, - лбом моего лба касается, голову из рук так и не выпуская, - В больницу поедем. На мой взгляд не глубоко, но я не врач, вдруг сотрясение.
