- Вот вы зануды, - качаю головой, поджав губы, - Остальные вон веселятся. А вы как два деда, молодежь поносите.
Дима обиженно толкает в плечо. После небольшой шуточной перепалки Толя уводит его покурить.
Поднимаю голову к потолку и небом любуюсь. Крыша прозрачная, застеклена, раздвижная защита сейчас убрана полностью. День выдался на редкость солнечным. Погода прекрасная. Между слоев остекления пропущена подцветка, которая создает блики. Загляденье.
Загородный комплекс недавно достроен, ещё не запущен. Боевое крещение папа решил совместить с моим днем рожденьем. Правда, боевым его можно назвать весьма условно, людей – узкий круг. Так как друзей по пальцам пересчитать, присутствуют ещё и друзья друзей.
Следующей к нам присоединяется Надежда Васильевна Гелбутова. Женщина исключительная. Заместитель председателя арбитражного областного суда. Редкий случай, когда я бы применила слово «порода». В купе с сильным характером, гремучая смесь, заставляющая восхищаться. С взрослыми людьми сходиться мне куда проще, с ней мы познакомились спонтанно, заседаний у меня с ней не проходило. Как – то вечером заехала в суд забрать копию постановления у секретаря. Надежда Васильевна как раз из здания выходила, дул сильный ветер. Она как назло без машины. Попросила её подвезти, пару кварталов.
Закончился вечер тем, что мы с ней вещи на выписку покупали, для её новорожденной внучки двоюродной. История для меня ужасающая. Её племянница, решила малышку в роддоме оставить, маловесная и вообще не желанная. Сестра тоже руки умыла. У самой же Надежды детей нет, она крошку себе решила забрать на воспитание. Только выглядела она настолько растерянной, что бросить её там одну было бы кощунственно. Собственно я не представляю, как трудно в пятьдесят впервые с малышом столкнуться, море ответственности, а заряд бодрости уже не тот.
Возможно, она бы на моём дне рождения не оказалась, только вот в торговый центр папа заехал, поужинать со мной вдвоём. Вышло втроём. Знакомы они, естественно, были, но близко общаться стали только в последнее время, после того вечера.
Папа делает вид, что ничего не происходит. Моё постоянное времянахождение в компании Руслана этому ой как способствует. Сегодня им будет в компании друг друга не скучно, надеюсь на это. Заодно и на то, что она папу отвлечет хоть немного. Под его цепким взглядом что Руслан, что Дима, становятся каменными изваяниями.
Как только она успевает меня поздравить, подъезжают мои долгожданные.
Накинув парку, выхожу на улицу. Легкий мороз открытые участки кожи пощипывает. Внешний вид для меня несвойственный. Не позволяю обычно себе носить настолько нескромные вещи. Слишком много участков кожи оголено. Однотонный ярко красный костюм с юбкой миди в первого взгляда умеренно - сдержанный, если ровно стоять, то вырез до середины бедра в глаза не бросается. Черный шёлковый топ, с вырезом «на грани». Я так жду, когда мы эту грань переступим. Три месяца – пора бы. Не знаю, какого он ждет очищения, видимо грешил и грешил до встречи со мной.
Первым из машины Руслан выпрыгивает. Выглядит безупречно. Сексуально настолько, что рот слюной наполняется. Смотрит на меня так дерзко и вожделенно, что мысли его становятся ясными, даже самые потаенные. Вдох – выдох, мы тут не одни. Перевожу взгляд на папу. Улыбаюсь ему. Он руку кладет на область сердце, без слов с ним общаемся. Только после этого замечаю, что рядом паркуется внедорожник отца Руслана. Роман Николаевич вместе с Валерой приехал. Нагорный – старший месяц назад всё таки узнал, что жена была ему неверна много лет назад. Её подружка – болтушка всё - таки не удержала язык за зубами. Где уж она отыскала (и зачем?) возможного папашку, но тот загорелся желаем с Русланом познакомиться. Когда последний, что неудивительно, послал его в далекие дали, мужчина решил пообщаться с Романом Николаевичем так сказать «по – мужски». Странно, конечно, в моём понимании те, кто «по – мужски» поступает с чужими женами не спят, но возможно это с возрастом приходит.
Я – то тоже не без греха. Хотя и не «спала» до сих пор. К сожалению.
В общем, мама Руслана нехотя, от глубокой печали в Европу улетела, восстанавливать нервную систему. Первое время Валера обижен был на всех вокруг, сейчас же сам стал пытаться найти с братом контакт. Отец их вполне сносно перенес новости, Руслан ожидал худшего, учитывая чувства отца к матери.
- Опиум. Самый опасный, - выдыхает куда – то мне в шею Руслан, когда я, сидя на подоконнике, обнимаю его за плечи, - Дурею от тебя, с первой дозы.
Целует с напором, ведет языком от шеи к уху. Замашки у него первобытные, но они лишь сильнее огонь разжигают, который и так вовсю полыхает. Каждая клеточка тела горит. Руки кладет мне на колени, скользит ими выше. С левой стороны ладонь забирается мне под вырез. Приподнимаюсь слегка, юбку выше подтягиваю. Руслан нежно водит по коже, затем крепко сжимает.
