- Надо остановиться, - кладет голову мне на плечо. Честное слово, мне уже кажется, что так всегда будет. Каждый раз он будет себя и меня тормозить. Откуда в нем столько выдержки?
- Не хочу останавливаться, - хныкаю.
- Если бы ты знала, как я не хочу, - вздыхает, тут же порывисто меня в объятьях сжимает. Под пиджаком, - Головокружительно хороша.
Мне так хочется подтверждения слов. Указательным пальцем глажу его губы. Контур очерчиваю, затем змейкой веду к подбородку, вниз по шее. Когда глажу грудь, чувствую гулкие удары сердца. Как только касаюсь живота, мышцы на нём сокращаются, через тонкую ткань рубашки, отчетливо ощущаю, глажу снова и снова, через время делаю движение вниз. Руслан тут же моё запястье обхватывает.
- Яра, не убивай, - голос звучит умоляюще. Так тихо, словно силы его на исходе.
На грани. Пару движений и он сорвется. Только я мечтаю, чтоб всё было иначе.
Шумно дышим с ним на пару, в попытке взять контроль над эмоциями.
- Опиум потому что я на мак похожа? – ничего умнее придумать не выходит, сознание моё сейчас далеко.
Руслан жарко оглядывает меня с головы до ног и обратно. Демонстративно поправляет одежду, чтоб последствий поцелуев не было видно.
- Только по этому, маковка, - посмеивается.
- Новое прозвище?
- Я выбираю. Твоей многогранности все подходят, - приближается, касается губами макушки. Начинаю привыкать к постоянно - мурашечному состоянию.
Рука ложится мне между ключиц. Кладу свою поверх, глажу пальцами.
Панорамные окна открывают обзор на предстоящий закат, небо потихоньку в пурпурный цвет окрашивается.
- Мне очень понравился, - касаюсь кулона на своей груди, черная бриллиантовая слеза. Утром он поздравил первым, вернее ночью ещё. По случаю праздника был сговорчивым, и остался ночевать у меня, только утром за папой уехал.
- Я рад, - улыбается в волосы, - Давай ты пока что стричься не будешь?
На пару с Сережей они стенают, мол, мне было бы лучше с длинными. Лет десять, как мои волосы лопаток не касались.
- Пожалуйста, - добавляет мягко.
- Я подумаю, - завожу руки за голову и кладу их ему на затылок. Ткань на рукавах приспускается, Руслан голову поворачивает и целует.
Нам вдвоем поразительным образом комфортно. Самое удивительное, что до сих пор, мы постоянно узнаем что – то новое друг о друге. Хотя разговариваем без остановки. Полтора месяца назад посетили Амурскую область. Мне надо было по работе, водоём один осмотреть, вместе с различными структурами. Руслан любезно согласился мне компанию составить. Поездка вышла прелестная. На память о ней в кулоне фото хранится. Их там два. На втором я маленькая с родителями. С виду по кулону не сказать, что оно с секретом потайным. Греет.
- Чего улыбаешься?
- Амурские пельмени вспоминаю, - облизываюсь, посмеиваясь.
Руслан кусает затылок.
- Обманщица, - хрипло шепчет.
Он прав, хотя пельмени «Амур» ввели меня в самозабвение. Запекают их в соусе из печени и овощей в горшочках, покрытых лепёшками. На вкус объедение.
Демонстративно сглатываю.
- Куда в тебе помещается только? Диву даюсь, - Руслан звонко смеётся, руки мне на живот опускает, сжимает в ладонях талию.
Медленно моргаю. Картинка не пропадает, не меняется. В аккурат напротив меня стоит черный «Пуросанг», перевязанный широкой, атласной, красной, лентой, которая сходится на крыше в идеально исполненный бант. По-хорошему, быть его тут не может, но для папы ничего невозможного нет. Где-то внутри себя пищу и прыгаю, хлопая при этом в ладоши, спрашиваю:
- Это всё мне?
- Нет, бант надо будет отдать, - папа посмеивается, иронизирует. - Его достать было тяжелее, чем авто.
Переглядываются с Русланом. У него на лице отражается, что именно из – за этого банта они и задержались.
- Нет уж. Я с ним буду ездить.
- Да запросто, милая. Главное не продавай и не обменивай, - папа вспоминает события давних лет.
- Когда это было, - делаю неопределенный взмах рукой. Хочется в салон заглянуть, но Феррари настолько космическая, что я теряюсь. Эмоции потихоньку прорываются наружу. - Она ведь в продажу только в следующем году должна была поступить!?
- Для нас, мажоров, доченька, понты - дело принципа, - заявляет авторитетно папа.
Недавно были на годовщине свадьбы одного папиного хорошего знакомого. Один из присутствующих двадцатилетних парней сказал, что мой обожаемый отец похож на представителя «золотой молодежи» больше, чем весь приглашенный молодняк, вместе взятые. Комплимент сомнительный, но папа проникся.
Нечто подобное я уже слышала, но только в сравнении со мной. Тоже мне новость, особой любви к дорогим вещам я не испытываю и никогда не испытывала. Папе же нравится многое, от костюмов за несколько миллионов до неприлично дорогих машин. Он работает больше, чем кто – либо из известных мне людей, поэтому высокие запросы оправданы, как и наличие дорогостоящих хобби. Если себя не радовать, изнурительный труд будет в разы утомительней. Мотивация к свершениям вскоре исчезнет. Деньги ради денег – пустое.
- Баловень мой, самый любимый, - прижимаюсь губами к его щеке, не боясь помадой испачкать. - Спасибо, папуль.
