- Нет! - взорвался вдруг он, - так - не имела. Ничего не объяснив, ты бросила меня, всячески унижая и оскорбляя своими действиями и уничижительными фразочками в суде и на работе… Ты флиртовала блядь со всеми подряд, и чтобы я это видел! Ты смотрела сквозь меня, я стал пустым местом - вдруг, сразу, ни с того, ни с сего! Когда ты была для меня всем! Ты помнишь - что и как ты делала? С каким... холодным цинизмом и садистским удовольствием? Чтобы сделать мне как можно больнее. Я ответил тем же.
- Ты-ы… потом заступался за нее - отстаивал Тайку, когда Валя решила уволить ее - я случайно узнала.
- Больше того, - глухо отметил Слав, - я поддержал ее потом деньгами - пару месяцев, пока нашла работу. Она мать-одиночка, а Валька уволила ее с волчьим билетом. Хотя виноват только я - просто грязно использовал ее.
- А она что - была против? - рявкнула я.
- А вот ее как раз можно понять, Марина. Она хотела устроиться в жизни как можно лучше и устроить своего ребенка. Возможно увидела в этом свой шанс. Она не была твоей подругой, а мы к тому времени были уже в разводе.
- Да я ненавижу тебя… - проныла я. Градом хлынули слезы.
- Тихо, Масенька… тихо, моя... - сложив платок другой стороной, он аккуратно вытер мои щеки: - Это же хорошо, что ненавидишь - лучше, чем то безразличие. Я тоже тебя ненавидел. Ты должна была сказать о причине развода, мы бы поговорили… или нет, но я хотя бы знал причину и не сходил бы так с ума. Я тоже ненавидел тебя, Мась, даже были мысли - если бы ты погибла тогда, мне возможно стало бы легче. Тяжелее, но легче… По крайней мере, это было бы справедливо... так тогда казалось. Ты же убила меня! И даже хуже. Уж лучше бы заказала, в конце концов!
- Какого хрена тогда тебе нужно от меня сейчас? - мстительно высморкалась я в его платок, - я тоже мечтала, чтоб ты сдох - до того, как я все узнала. По крайней мере… смогла бы со временем жить, не чувствуя себя самцом оленя.
- Это всё те самые стадиии принятия неизбежного... гнев. И мы все их уже прошли, - кивнул он, отбирая у меня платок и вручая свежий.
- Да у тебя неиссякаемый Клондайк в карманах!
- Иногда клиентки плачут. И даже частенько, - отстраненно отметил он, - Марина, давай потихоньку успокоимся... прошло почти четыре года, так?
- Так, и что теперь дальше? - шмыгнула я носом. С-скотина… всю душу вынул.
- Это много, гадство, - кивнул он, - мы с тобой оба пытались жить порознь. Выживали и спасались, как могли… но не получается у меня! Без тебя не вижу смысла. Я однолюб, Мась. Уже говорил тебе - тогда еще, но ты мало что похоже услышала…
- Тогда я сделала аборт от того парня… с Урала, - сделала я последнюю попытку заставить его отпустить меня. Если он так плохо переносит боль. Я уже не выносила ее.
- У меня… - выдохнул он, - у меня все было не так насыщенно. Н-ну… тогда док прав - не то я тогда выбрал время.
- Док… док… что ты там нашел? У своего дока… - злилась я, - и о чем ты «уже говорил мне»?
- Что начинать отношения с другими женщинами… претило, скажем так, воспринималось, как насилие над личностью.
- Шлюхами перебивался? По привычке, - хихикнула я, чувствуя, что опять польется сейчас и хлынет. Стянула наконец шарф - в машине становилось жарко.
- Нет, смысла не было - самое страшное случилось, я тебя потерял. Все остальное оказалось не таким уж… решаемым так или иначе. Есть договорные отношения «без обязательств» и это удобно. От тебя ничего не ждут, ты тоже… если совсем припрет, встретились, распрощались и забыли друг друга до следующей встречи.
- Куда мы катимся, Господи? В какую жопу? - прошептала я.
- И я об этом думал. Это такой ритм жизни, Мась - бешеный, и люди не справляются с ним, не успевают жить по-настоящему. Маринка, - осторожно обнял он меня, - согрей меня чуть-чуть, посиди так… Когда я ждал в больнице, пока тебя оперировали и вытягивали из комы, был ужас… острый, дикий страх потерять тебя. Но и злость тоже - что влетела, что толкнула меня сделать то, что я сделал. И еще вина - лютая... Потом Рита сказала из-за чего все, и я понял - ты так спасалась от боли, но и я тоже спасался - как мог. Дурак понятное дело. Мы все могли бы решить даже если не примирением сторон, то хотя бы не так больно и страшно. Все исправимо и решаемо, одну только смерть нельзя исправить. Как ты справляешься - без нее…? - скользнула в его голосе тоскливая нотка.
- Ушла с той квартиры и стало чуть легче. А вообще я давно научилась, умею справляться, - и пришло в голову, вспомнилось вдруг: - Мама хотела свести нас вместе? Поэтому тебя принимала? О чем вообще можно было говорить по полдня?
- Полдня? - удивился он, - я заскакивал на часок, потом она просилась отдохнуть. А ты не думаешь, что таким образом она давала тебе… выходной от себя, что ли?
- Угум… - давилась я слезами, вспоминая, как гуляла в парке, каталась на катамаране и велосипеде. Даже успевала сходить на дневной в кино и все равно мне было, что там показывают - лишь бы отвлечься. Это и правда было отдушиной, настоящим отдыхом не столько от физических нагрузок, связанных с уходом, как разгрузкой психологической.
