- И Рита не предавала тебя, если ты об этом, - медленно говорил Слав, будто вспоминая: - Мы не сговаривались за твоей спиной, как найти подход или убедить тебя быть со мной. На мой прямой вопрос она не могла не ответить, ну и отвечала. Но только сухие факты, просто информация и то, думаю, не вся. Меня она тоже берегла. А принимала потому, что мне нужно было как-то выживать, а с ней я чувствовал себя нужным хоть кому-то, даже необходимым… особенно ей - и моей уже маме тоже. Рита жалела меня. Мариш… сколько времени потеряно! Если бы мы вот так поговорили…
- Тогда я не смогла бы все это выслушать - и сейчас с трудом... Я видеть тебя не могла, думать о тебе было больно!
- Прости… пожалуйста. Я знаю, как больно - врагу не пожелаешь. Убиваем друг друга... А я теперь настоящий философ - что ты! - вырвалось у него с горечью, - думал тоже… а сколько еще жизней, представь, испорчено из-за разных неприятностей, стрессов, с которыми люди не справляются? Слишком близко принимают к сердцу то, что не самое важное - не жизненно. Хочется верить, что сейчас я уже научился отличать. А док - ты спрашивала… а что док? Ничего нового я там не узнал… почти, но на многое взглянул под другим углом. Они не лечат, Мариш, скорее учат понимать себя, - обнимал он меня, мягко поглаживая по плечу.
- Я за каким-то хреном спросила название твоей конторы у Вали, - вырвалось вдруг. Такое странное движение души. Хотя почему странное? Откровенность на откровенность.
- И что потом? - шевельнулся он.
- Были с Романом на кладбище у отца, потом я зачем-то позвонила и спросила… узнала потом адрес и просто хотела проехать мимо. Не было планов в отношении тебя - видеть, говорить.
- Меня тоже постоянно тянет к тебе.
- Меня не тянет! - дернулась я.
- Да… так сильно не должно - у тебя появился тот самый смысл, есть интерес важнее. У меня - только ты.
- А как же «без обязательств»? - съязвила я и замерла в ожидании ответа, глядя в окно и ничего за ним не видя. Фокус не наводился. Пришлось моргнуть с усилием. Машин сильно поубавилось, пространство вокруг расширилось. И, кажется, опять собирался дождь.
- Давно это было, - виновато вздохнул Слав, - еще до рождения Оли и Ани, до того, как я стал помогать тебе.
- А сейчас… как же тогда сейчас? - не верила я.
- А настоящие трудоголики, чтобы ты знала, презирают секс. «Нас не заманишь титькой мясистой… мы, онанисты - ребята плечисты», - дернулось его тело в смехе.
- Дурак ты? - улыбнулась я.
- Маяковский все-таки, классика. Я уже сто лет не смеялся, Мариш. Давай вместе радоваться? Ты не согласишься, конечно, съехаться… это слишком. И встречаться при исходных условиях - когда живем в разных городах, а тебе не особо и вырваться из-за детей, тоже не вариант. Но если я стану приезжать иногда? Сама скажи - как часто и когда? И поймешь заодно - сможешь меня терпеть или не получится?
- А если пойму, что не смогу? - взглянула я на него и сразу отвернулась - его лицо было совсем рядом. И опять нет - тело не предало и в его огненном омуте я не утонула, хотя смотрел он соответственно моменту. Но на смену злости и раздражению вдруг пришла странная неловкость.
- Ты-то сможешь без меня, наверное... во всяком случае уже пыталась строить с кем-то другим, а вот у меня семьи ни с кем, кроме тебя, не будет - противна сама мысль о чужом человеке рядом. И делать его своим тоже не в кайф, так зачем? Если в падлу…
- Ты все шутишь, - констатировала я.
- Забыл уже как это. И тянет нервяк пока жду твоего ответа. Но будто можно уже хотя бы прикинуть… ты как? Мы с тобой сейчас обсудили все острые углы… и даже самые неловкие, больные моменты. Я еще раз прошу у тебя прощения за ту мою слепоту и слабость, за эти годы, когда я так и не смог найти выход, а должен был. За то, что делал тебе больно, когда должен был защищать…
- Мы не все еще обсудили, Слав - не все острые углы, - решилась я.
- Я не хочу знать о твоих острых углах, Мась, - качнулся он, - это и больно - не скрою, но еще и пользы от этой информации для меня - ноль. Не будем давай…
- А я не о своих углах…
- Что еще я натворил? - тяжело вздохнул он, глядя на лобовое стекло, на которое упали первые капли.
- Дома… ты можешь отвезти меня домой? В дороге не стоит о таком говорить… и мне уже пора. Заночуешь у нас - так будет разумно и безопасно. Вечером поговорим.
- Спасибо…
- Рано благодаришь, - горько скривилась я.
И хмыкнула про себя, заметив, как, вставая с заднего сиденья, Слав постарался незаметно поправить что-то там в штанах. Лестно, конечно - даже щеки потеплели. Хотя… молодой совсем же мужик, пик сексуальности так-то, что бы он там ни говорил. На сколько наврал мне сейчас - на рубль или полушку?
На сидении обнаружилась дорогая сердцу белая кепка из ангоры с лаковым козырьком. Я аккуратно расправила ее и сложила вместе с шарфом. Руки еще нервно подрагивали, но все, кипевшее до этого внутри, потихоньку улеглось и пришла усталость. Я растеклась по сиденью, тупо глядя в заплаканное окно.
- Там подушечка, - в салон опять ворвался сырой запах дождя. Слав сел на водительское сиденье и завел машину.
