— Ужасно. Сценарист говорит ассистентке, что влюбился в нее. Он набрасывается на девушку с поцелуем на красной дорожке, а она разбивает ему сердце. Как будто он ни разу не видел ни одной романтической комедии. Если вспомнить фотографии с премьеры Моники Рид, можно заподозрить, что он, вероятно, описывал собственный опыт. — Босс бросил на меня проницательный взгляд, и я напряглась, ожидая обвинений в свой адрес. Однако то, что его ассистентка закрутила шашни с клиентом и оказалась участницей публичного скандала, Монти не волновало. — Продюсеры негодуют. Им нужен счастливый финал. Зачем нам эта ссора любовников, а?
Перед глазами у меня все поплыло. Несколько страниц соскользнули на пол. Эго изобразил себя романтическим героем, а меня — женщиной, разбившей ему сердце. Вот почему Монти решил, что концовку написала не я?
— Продюсеры потребовали переписать финал, прежде чем они примут сценарий, и вообще его нужно немного причесать, — продолжал Монти. Он пристально смотрел на меня, по-видимому осознавая, что его ассистентка реагирует не совсем так, как он ожидал. — Ты очень далеко продвинулась в написании сценария, Эвелин, тебе его и заканчивать. Эзра действительно ценит все, что ты сделала. Хорошо бы, агенты могли претендовать на авторские права, а?
Картинка перестала расплываться у меня перед глазами.
— Но я не умею писать, — сказала я. — Вы сами мне говорили.
С тех пор прошло семь лет, но воспоминание о той встрече до сих пор причиняло мне боль. Двадцатидвухлетняя выпускница, только что приехавшая в Лондон, я сидела перед Уильямом Джонатаном Монтгомери Третьим, чувствовала, что стою на пороге великих перемен, и знала, что папа гордился бы мной. Я явилась именно сюда, в старинное агентство, сотрудничавшее еще с Дороти Тейлор. На стене у них висела афиша «Брик-парка».
Монти захотел встретиться со мной и обсудить сценарий, который я ему отправила. Тот, в который я вложила сердце и душу, на который потратила все сбережения, чтобы закончить. Предполагалось, что это будет фильм для девочек, которые, как и я, получили эмоциональное образование в школе Норы Эфрон; он был об отце, который точно знал, когда умрет, но продолжал жить как ни в чем не бывало. Текст был чересчур сентиментальный и требовал доработки; возможно даже, этот сценарий был не из тех, которые продаются, но это был первый шаг. И я совершила бы его, если бы Монти не сказал тех слов, которые меня сломили. Всего семь слов, которые проникли в трещину, появившуюся у меня в душе, когда умер папа, и углубили ее: «Жаль, но у вас нет нужных качеств».
Оказалось, что Монти позвал меня только для того, чтобы предложить должность ассистентки, потому что предыдущая только что уволилась. Он сказал, что восхищен энтузиазмом, который я проявила в своем сопроводительном письме, прилагавшемся к сценарию. Я была в отчаянии и, не подумав, согласилась.
За эти годы я столько раз твердила про себя слова Монти, что превратила их в мантру. Сидя сейчас перед боссом, я спрашивала себя, по-прежнему ли они имеют надо мной власть.
Монти допил шампанское и налил еще.
— Возможно, я тогда несколько поторопился, — легкомысленно, вскользь заметил он, будто не придавая этому никакого значения.
Мне захотелось сделать монтажную склейку. Соединить этот момент с тем, когда Монти лишил меня уверенности в себе. «Не сдавайся, — сказала бы я юной себе. — Не доверяй свою самооценку чужим людям, когда ты так уязвима. Прислушайся лучше к тем, кто тебя любит».
— Ты должна гордиться собой, — заявил Монти, собираясь налить мне еще шампанского и видя, что я едва прикоснулась к бокалу. — Продюсерам ужасно нравится сценарий, им нужна только твоя концовка, а не Эзры. Конечно, они не узнают, что она твоя. Ты об этом позаботилась. Ты ведь настоящий профессионал, несмотря на злоключения на красной дорожке. Всё в работу!
До меня наконец дошла вся гнусность поступка Эго. Этот человек с самого начала бессовестно манипулировал мной. Он крал мои тексты и выдавал их за свои. По мере того, как во мне нарастал гнев, я все время мысленно возвращалась к одному мучившему меня вопросу. Когда мы заключали эту сделку, Эго не мог знать, что в конечном счете я предоставлю ему материал, который он сможет использовать для сценария.
— Не думай, что награды не будет, — продолжал Монти. Я хорошо знала этот тон. Он решил, будто мое молчание означает, что я хитрю, словно мы с ним вели переговоры. — Конечно, как только агентство встанет на ноги… — Он чокнулся с моим бокалом. — Младший агент Эвелин Саммерс. Каково звучит?
Я едва слушала его.
— Это мой сценарий, — тихо проговорила я.
— Да, но ты же моя ассистентка. И скоро получишь повышение, если правильно разыграешь свои карты. Твоя работа — помогать авторам.
— Нет, это на самом деле мой сценарий, Монти, — сказала я окрепшим голосом. — Эзра его украл.
Рука у Монти дрожала, когда он вылил в свой бокал остатки шампанского, и до меня дошло, что босс отлично знал, что делает Эго.
— Тогда так: агент Эвелин Саммерс. Устраивает? А продюсеры пускай пребывают в неведении. Меньше знаешь — крепче спишь.
