— Это правда, что у тебя не часто бывают гости? — спросила я.
Джейн рассмеялась:
— Кто тебе такое сказал? Том?
— Возможно.
— Том, — сказала Джейн в шутливой назидательной манере. — И да, это правда. Я не пускаю к себе каждого встречного. Потому что, на мой взгляд, доверие никто не ценит. Этому я научилась в детстве, а когда стала знаменитой, то ещё больше в этом убедилась. Мне не нужно много знакомых. Нужна лишь крошечная армия надёжных людей вокруг.
Как писательница, пишущая для других, я стараюсь как можно меньше выпячиваться. Если заказчики задают мне вопросы о себе, я обычно отвечаю осторожно и раскрываю только самый минимум.
Но каким-то образом — не потому ли, что она назвала меня подругой в городе? — когда мы сидели и ели роллы с лобстером на краю её бассейна, свесив ноги в воду, я услышала собственные слова:
— Раньше я была помешана на роллах с лобстером.
Джейн сделала глоток персикового чая со льдом, который принесла для нас.
— И что же положило конец твоей одержимости? — спросила она.
— Не помню, — сказала я, хотя, конечно, помнила.
Я встречалась с эгоистичной барабанщицей, которая обожала роллы с лобстером, и я переняла её одержимость, пока мы были вместе.
— Не помнишь? — переспросила Джейн. — Врёшь.
Я не могла понять, шутит она или нет.
— Я хорошо разбираюсь в людях, милая, — сказала она, — и знаю, что сейчас ты мне врёшь.
— Вовсе нет, — рассмеялась я.
— Нет? – она вскинула брови.
Я болтала ногами в воде и сделала глоток чая со льдом. Потом призналась:
— Хорошо, я вру.
— Так и знала! — она игриво шлёпнула меня по руке.
— Моя бывшая любила роллы с лобстером. Но я перестала их есть, едва мы расстались.
Я пообещала себе больше не откровенничать с Джейн. Я ни в чём не признавалась другим заказчикам. Но затем, в следующую секунду, я сказала:
— Её звали Сесилия.
Джейн, казалось, ничуть не удивилась, услышав женское имя. Как я поняла, она давно догадалась, что я лесбиянка.
— Если я встречала кого-то по имени Сесилия, я их всегда презирала, — сказала она.
— Я тоже, — согласился я, хотя никогда не встречала другой Сесилии.
— Скажи мне, — спросила она. — Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?
— Нет, — сказала я.
— Кто бы сомневался… — сказала она, но не стала докапываться.
В тот день я впервые задала Джейн несколько вопросов для будущей книги. Мы сидели в гостиной на диване, напоминающем мне облако, с такими широкими сиденьями, что он больше смахивал на кровать, чем на диван. Я поджала под себя ноги, и Джейн сделала то же самое.
Косые лучи солнца проникали сквозь длинный ряд раздвижных стеклянных дверей, создавая ореол света вокруг её головы. Она казалась более мягкой и задумчивой, чем раньше, и я подумала: "Конечно, она такая. Каждый человек многогранен. В течение дня все тоже меняются".
Я решила, что расслабленная версия Джейн, вероятно, и есть настоящая Джейн, а другая версия — шумная, продуктивная — была частью шоу, которое она разыгрывала для других. В конце концов, она же занимается шоу-бизнесом.
Что я действительно пытаюсь сказать, так это то, что именно в этот момент я поняла, какая она красивая. И когда до меня дошло: "О, ты прекрасна!" — я отвернулась от неё, потому что испугалась, что если она увидит мои глаза, то сможет прочитать мои мысли.
Я включила запись и положила телефон между нами.
— Я нервничаю, — прошептала она.
И вот так она стала мягче по отношению ко мне и более открытой, чем божья коровка, лежащая на спинке.
— Не волнуйся, — сказала я. — Поначалу все нервничают.
— Хорошо, капитан, — она заправила волосы за ухо и посмотрела на меня. – Веди наш корабль.
Я села прямее и своим самым изысканным тоном объяснила процесс так, чтобы она почувствовала себя в безопасности.
— Я знаю, это может показаться пугающим, — сказала я. – Тебе придётся много рассказать мне о себе, и ты не узнаешь, как я изложу твои слова, пока не прочтёшь книгу. Я понимаю, что ты безмерно веришь в меня, и я хочу, чтобы ты знала, что я принимаю близко к сердцу твои интересы.
Медленная улыбка расплылась по её лицу:
— О, Зара, у тебя есть и другая сторона.
Я вспыхнула:
— Да, у всех есть другая сторона. В течение дня люди становятся другими.
— Ин-те-рес-но, — она покосилась на меня.
— Итак, вопрос этой книги таков: "Как Джейн Бейли стала Джейн Бейли?" Давай начнём с самого начала.
— С отвратительного детства?
— Да, с отвратительного детства.
— Хорошо, — Джейн глубоко вздохнула. — Начинаю.
Следующие 6 часов Джейн рассказывала, а я слушала. Она рассказала мне свою историю в мельчайших подробностях. Там были длинные лирические отступления о полях кукурузы, сломанных кранах и особом способе, которым юная Джейн завязывала шнурки на ботинках, потому что всю жизнь хотела быть особенной.
— Я родилась в убогой дыре, где у каждого, включая бабушку, было ружье и грязная бейсбольная кепка.
Так она начала.