– Вот и отлично!
– Прекрасно!
Прооравшись, одновременно замолкаем. Я отворачиваюсь к окну. Часто моргая, смотрю на яркие городские вывески и пытаюсь утихомирить разогнавшееся сердце.
Этот вопрос бесконечно вертится у меня в голове. В дороге. И потом… Особенно потом. Когда мне приходится выйти из машины и следовать за Кириллом к подъезду незнакомой многоэтажки.
Как далеко мы от академгородка? Выйдет ли кто-нибудь на помощь, если я закричу?
В лифте мое едва притихшее сердце развивает такую скорость, с которой мне самой доводится столкнуться едва ли не впервые. Это заметно по моему дыханию. Оно становится таким натужным и громким – заполняет всю кабину. Поднимая взгляд на Бойко, готовлюсь к тому, что он будет из-за этого смеяться. Но на его лице нет и тени улыбки. Он… То, как он смотрит на меня сейчас, вызывает во мне еще большее волнение.
Зачем? Что это? Что происходит?
Очередной громкий и свистящий вдох заставляет мою грудь резко подняться. Едва кислород, с трудом минуя дыхательные пути, попадает в мои легкие, как я чувствую необходимость выдыхать. Делаю это не менее шумно. Какая-то дикость… Ведь Кирилл ничего не делает, только смотрит, а меня вдруг накрывает паническая атака.
Как только створки лифта разъезжаются, выскакиваю на лестничную площадку. Несколько десятков секунд думаю, что спаслась. Пока Бойко не открывает квартиру и не приглашает меня внутрь.
– Мы будем здесь одни? – все, что я соображаю спросить.
Он все-таки решил меня убить?
От шока ничего другого в голову не приходит, а сам Кирилл не отвечает. Захлопывает дверь и спокойно идет в одну из комнат. Я волочусь за ним.
Это спальня…
С изумлением пялюсь на разобранную кровать. Постельное белье выглядит так, будто на нем кто-то в бреду метался. Кроме того, здесь странно пахнет. Убеждаю себя не кривить носом, как это делает рядом со мной Бойко. Но, по правде говоря, едва сдерживаюсь.
– На кровать пока не садись. Может быть грязно, – сообщает он будничным тоном, а у меня глаза на лоб лезут.
Как это понимать? Чем он тут занимался?
Ничего озвучить не могу. Мне дурно и страшно. Хочется развернуться и сбежать. Хорошо, что тело сковывает какое-то оцепенение, пока Кирилл проходит к шкафу, извлекает оттуда стопку белья, бросает ее на столик и сгребает с кровати старый комплект. Не шевелюсь даже тогда, когда он уходит с ним в ванную. В любой-другой ситуации я бы как минимум предложила хозяину свою помощь. Да я бы уже самостоятельно стелила это чертово белье! Но здесь, с ним, сейчас… Я не могу!
– Можешь ложиться, – бросает Кирилл пару минут спустя, глядя на не слишком удачный результат своего труда – перекошенную простыню и перекрученное одеяло.
– Зачем мне ложиться? – удается подать голос.
Он слабый и писклявый. Я точно не в силах с ним сражаться. Куда только лезу?
– Потому что ты будешь ночевать здесь.
– А ты?
– И я.
Умываюсь в ванной. Долго смотрюсь в зеркало и сама себя не узнаю. Зрачки расширены, а внутри них пламя. Щеки ярко-розовые, губы припухшие и алые. Может, у меня повысилась температура? Помню, что должна за ней следить, но не искать же сейчас градусник. В суматохе совершаю проверку ладонями. Это, конечно, так себе метод. И все же надеюсь, что высокую температуру я бы ощутила.
Всплывает в затянутом каким-то вязким дурманом сознании, пока растираю пальцами виски.
Что это значит? Неужели он за меня не случайно у Виктора Степановича вступился?
Эти его друзья взбрыкнули, услышав про сброс очков. Он ведь тоже… Даже первая реакция Чарушина была не самой приятной. А уж Бойко… Странно, что он не выдал враз все, что думает. Если действительно вызвался и забрал меня оттуда только для того, чтобы выказать какую-то реакцию перед своими, то как это понимать? Зачем? Нет, я, очевидно, что-то перекручиваю. Это невозможно. Зачем ему меня защищать? Нужно быть готовой к тому, что Кирилл раскручивает какой-то подвох.
Господи, дожить бы до этих чертовых соревнований! Я ведь обещала ребятам, что наша команда выйдет в лидеры. Я не могу их подвести.
Вздрагиваю от резкого стука в дверь.
– Сколько можно, Центурион? – доносится из коридора голос Бойко. – Чем ты там занимаешься?
Планомерно перевожу дыхание. Не собираюсь поддаваться панике.
– Минута!
Расправляю тонкую мягкую кофточку, которая все еще надета на мне поверх блузки. Дрожащими ладонями прохожусь по складкам юбки. Зашла в ванную, чтобы приготовиться ко сну, но не сняла даже колготки. Не могу я. На все пуговички застегнута.
Еще раз медленно вдыхаю, неторопливо выдыхаю и выхожу из ванной.
