— Я тебя слушаю, и сама себя пугаюсь. — Улыбаюсь в ответ на её откровенность.
— А сейчас… Я как будто снова уверенность в себе обретаю. Иду к своему месту. Возвращаюсь к привычному укладу. Фируза уже лисой пообтерлась, всё, что можно узнать про Романа, узнала. Порядочный мужчина, серьёзный. Уважаемый, при деле. И ни при абы каком. — Серьёзно перечисляла она. — И с Каримом язык общий нашли. Я не помню, чтоб мой сын к кому-то так прикипал. Может, только к деду. И я мать, я вижу, что общение с моим ребёнком для этого мужчины за радость. Что он приветствует интерес моего сына к своей работе. Они так увлекаются за этими разговорами! Мне кажется, что наличие у меня Карима, в глазах Романа моё главное достоинство. И я с сыном здесь останусь, никого не утруждать. А это многое значит, когда своё есть, где ты хозяйка.
— Погоди, всё, что ты говоришь, это круто и здорово. Но ты сама-то? — спросила я.
— Чего сама? — не поняла Зульфия.
— Как тебе объяснить… Ты симпатичная, молодая, хозяйка. И да, это достоинство! По крайней мере, у меня даже яичница может подгореть! — призналась я под смех остальных. — Ты совсем не обязана быть с кем-то, чтобы никого не утруждать. Если уж решила выбрать мужчину, то он должен тебе нравиться. А не при хорошей работе, уважаемый и вот это всё, что ты там перечисляла.
Ух, как ярко вспыхнула Зульфия. Глазки потупила, пальцы ткань платья уже чуть ли не в узел собрали.
— А что, такой мужчина может кому-то не понравиться? Или у меня проблемы со зрением нашли, а мне не сказали? — стесняясь, произносит она. — Ты извини, но траур по твоему брату соблюдать не буду.
— Вот ещё не хватало! И не надо его моим братом звать. Мне такое родство как рвотное со слабительным одновременно! — я искренне порадовалась, что у Зульфии и племяша есть шанс на нормальную семью.
— Это что за самолечение? Я такого не прописывал! — мы все резко обернулись на мужской бас.
Густой такой, немного рокочущий. И судя по позе, подошёл господин Бояров не только вот что. А значит, признание Зульфии слышал. Удивительно, как такой крупный мужчина может так бесшумно передвигаться.
Фируза и Лейла что-то начали щебетать про чай и про то, что мы уже давно на улице, и меня практически утащили в корпус, оставив Зульфию и Карима в руках доктора Боярова.
— А ничего, что мы так сбежали и оставили Зульфию…
— Отвечать за свои слова? — перебила меня хитро улыбающаяся Фируза. — А слово не воробей, тем более, когда так удачно вылетело.
— Странно, что тебя зовут Фируза, а не Алиса, уж такая ты лиса! — рассмеялась я.
Но так легко на душе было не всегда. Стоило остаться одной, и меня настораживала любая тень. Приветствующие наклоном головы незнакомые мужчины в строгих костюмах пугали. Просто своим присутствием. Воспоминания о таких же незнакомцах с серьёзными выражениями лиц заставляли сжимать ручку-футляр, чтобы гасить поднимающуюся панику.
Мой скальпель вернулся ко мне. И как всё в последнее время, с помощью Тайгира. Вот и сейчас я крутила в руках серебристый футляр, ощущая приятную тяжесть. И хотя мне наглядно продемонстрировали, что есть ситуации, когда меня не спасут ни скальпель в руке, ни пистолет, становилось чуть спокойнее.
Я не могла принять действительность, в которой я сама не могу себя защитить, где я лишь тень имени Тайгира.
— Я подумал, что тебе будет его не хватать, — протянул мне знакомую вещь Тайгир перед своим отъездом.
— Откуда? — только и смогла я спросить.
— Останавливались уточнить маршрут. — Улыбается он и осторожно ведёт пальцами по заживающему следу от наручников на запястьях. — Не переживай. Он чистый. Я вымыл и продезинфицировал. Потрошила даже заточку посмотрел и одобрил.
Он ушёл, а я впервые почувствовала створки раковины, сомкнувшиеся над моей головой. Она обеспечивала мне защиту и заботу, но она же и ограничивала мою свободу. Держала меня в мире, где я никто и жизнь человека ничего не значит. И это не война, здесь всё решала прихоть тех, кто просто оказался в этот момент сильнее.
Я вспоминала последний разговор с мамой. И понимала, что её предупреждения стали моей реальностью. Страшной реальностью. Я на собственной шкуре испытала порядки, по которым жил мой отец.
Только страх удержал Кадера от того, что бы осуществить свои угрозы в отношении меня. Он ограничился только поркой кнутом. А если бы я попала в его руки, когда отца не было бы?
И, к сожалению, в том же мире диких правил жил и Тайгир. Что будет, когда захотят отомстить лично ему? Когда я попаду в жернова разборок уже с ним? И главное, я понимала очевидное. Если я выберу жизнь с Тайгиром, мне придётся добровольно одеть на себя ошейник, который рано или поздно меня уничтожит.
Во что я превращусь в условиях, когда ничего в моей жизни не будет зависеть от моего выбора? Моя жизнь, моя безопасность…
Но только от одной мысли, что остаться снова одной, вычеркнуть из своей жизни Тайгира, бросало в холодную дрожь. Всё внутри бунтовало даже от такого предположения.
Я совершенно запуталась в том, чего я хочу. Покоя и безопасности вдали от всего этого. Или того, чтобы быть рядом с Тайгиром.
