Разговор потёк легко, словно мы были знакомы уже много лет. Зульфия оказалась моей ровесницей, а самой старшей была Лейла, она была старше меня на три года. И где-то мелькнула мысль, что сложись чуть иначе, и мы могли бы быть подругами и близкими людьми, как я стала с Зариной и Кирой.
И тут же сама на себя разозлилась. Что за нытьё? Почему это могли бы? Неужели я не отважусь хотя бы приглядеться к тем, кто был со мной одной крови, как любил всем говорить Маугли? Тем более, что они мне ничего не были должны, я была для них посторонним человеком, но они мне помогали. Я помню услышанные в бреду слова Фирузы, которая готова была просить даже нашего с ней не состоявшегося жениха помочь мне.
Фируза, кстати тому, что свадьба не состоялась, была очень рада, она уже успела подслушать, что жениху тридцать девять лет, и для неё он казался очень старым. А ещё её пугало, что он вдовец и у него есть сын. Подробностей она не знала, даже имени не могла назвать, но и этого хватало, чтобы заранее разочароваться в женихе.
Лейла, которой был тридцать один, только усмехнулась, услышав, что жених, которого нам с Фирузой нашёл отец, такой старый, что динозавров живьём видел.
— Хорошо как! — протянула Фируза. — Молчать не надо, прятаться не надо. Твой муж с нами разговаривал, сказал, что я могу учиться пойти, если захочу. И когда я сказала, что хочу быть поваром, он сказал, что отличная профессия. С такой точно не пропаду. И книжки, какие хочу, могу читать не таясь!
— Тайгир официально мне не муж. — Не стала поддерживать их заблуждения я. — Пока он так себя называет, потому что сам решил.
— Он ведёт себя как муж. Как должен себя вести настоящий муж. — Поправилась Лейла. — Это важнее, чем то, как он себя называет.
— Вот кстати о мужьях. — Решила узнать некоторые подробности я. — Зульфия, судя по вот этим всем переломам, по твоему уху с недавно зашитой мочкой, ты выходки своего мужа замалчивала и никому об этом не рассказывала. Я не поняла, ты зачем всё это скрывала, а не пожаловалась моему отцу? Раз по разговорам он нормальным человеком был?
— Это же не сразу началось. Сначала я очень радовалась, что так удачно замуж вышла. Хорошая семья… А несколько лет назад Кадер стал меняться. — Поделилась она. — Когда он первый раз поднял на меня руку, я пожаловалась его отцу. Тот вызвал мужа в свой кабинет. После этого Кадер извинился, подарил серьги, как знак того, что сожалеет. И всё вроде стало как раньше, нормально. А недели три спустя, когда я готовила в доме родителей мужа, на кухню зашла его мать. И опрокинула на себя сковородку с маслом, которое я нагревала, для обжарки овощей. Когда прибежали люди на тот крик, который она подняла, она со слезами рассказывала, что она хотела мне подсказать как лучше, а я разозлилась и толкнула в её сторону сковороду, в результате чего она ошпарилась. Мне она и рта открыть не дала. Меня наказали. А ещё через месяц, когда свёкр уехал надолго по делам… Кадер припомнил мне всё, и его разговор с отцом и якобы нападение на его мать. Я неделю отлеживалась. После этого я поняла, что после жалоб будет только хуже. А последний год… Это как будто и не мой муж был. Другой человек, гнилой, слабый и злобный.
— А если бы он тебя насмерть забил? — покачала я головой, слыша узнаваемые описания. — Он же и ребёнка бил.
— Только если Карим лез заступаться. Если бы мой сын не лез, то не получал бы. Но он Шаркизов. В деда пошёл. Ну, какой мужчина такое стерпел бы, пусть и маленький? — с гордостью сказала Зульфия, аккуратно прижимая к себе сына.
— Теперь терпеть не придётся. Будет спокойно расти, защитник. — Протянула я племяннику руку раскрытой ладонью вверх, по которой он с улыбкой хлопнул здоровой рукой.
Грусти о Кадере ни у его вдовы, ни у сына не было. И он сам этого добился. Удивительно, что Зульфия смогла сказать о нём хоть что-то хорошее.
— Ну, а я от мужа ушла. Не выдержала больше. — Грустно произнесла Лейла.
— Тоже руки распускал? — удивилась я.
— Кое-что другое он распускал! И с чужими бабами. — Нахмурившись, ответила за сестру Фируза. — Козёл безрогий.
— Почему безрогий? — уцепилась я.
— Так наша-то дура верная! Вот и безрогий! — припечатала Фируза.
Я, Лейла и Зульфия переглянулись и засмеялись. Просто то, с каким выражением на лице совсем молоденькой девушки были произнесены эти слова, не могло не рассмешить. Отсмеявшись, Лейла начала рассказывать о своей семейной жизни. Если конечно это можно назвать семьёй.
— Замуж я вышла десять лет назад, недавно, кстати, была годовщина, в двадцать один. Сразу после получения диплома. Дядя не мешал мне учиться, помогал. Говорил, что если есть желание и способности, то почему бы и нет? — рассказала она.
— И на кого ты отучилась? Какая отрасль спеца потеряла? — не удержалась я.
— Я учитель. Педагог дошкольного и начального школьного образования. — Скромно призналась Лейла.
— Ого! Святые люди! — удивилась я.
