В больнице у Боярова я так и не смогла посмотреть и оценить результаты зверства Кадера. А сейчас скинула футболку, брюки и так сидели на бёдрах, и повернулась спиной к зеркалу. Убрала волосы на грудь и, несколько раз вдохнув, оглянулась через плечо.
И почти тут же зажала себе рот кулаком. Я примерно понимала, что будет мало красивая картина. Слова описания действий врачей с операционной карты для меня не были пустым звуком. И объём работы, которую проделали в центре, был огромен. Но длинные, иссиня-бордовые рубцы, спайки на коже, бугристые шрамы…
Нижняя часть спины напоминала перепаханное поле с натянутой заплаткой кожи на пояснице. То, что я видела, было уродливо и омерзительно, и хотя я знала, что сейчас только начало пути, что ткани только прижились, что впереди долгий период реабилитации и процедур, я не смогла сдержать рвущихся наружу всхлипов.
Почти сразу дверь в ванную распахнулась, ударившись о стенку. Тайгир влетел в ванну с бешеными глазами, явно выискивая причину моих слёз. Я постаралась побыстрее натянуть свободную футболку, чтобы скрыть от него спину, но только запуталась в ней, пытаясь вывернуть на лицо.
Именно этим я себя, похоже, и выдала.
— Ты увидела, — даже не вопрос. — Ксан, ну чего ты? Мы же всё исправим.
— Наверное, — всхлипываю я. — Но это выглядит отвратительно. Это… У меня на спине филиал морды Франкенштейна! На это невозможно смотреть не содрогаясь.
Отдельные всхлипы перерастают в рыдания, которые я глушу, уткнувшись в мужскую грудь. Но поплакать мне не дают. Тайгир отрывает меня от себя и резко разворачивает к зеркалу.
— Посмотри на себя, Оксана! — жёстко, приказным тоном говорит он. — Что ты видишь? А хочешь, я расскажу тебе, что вижу я?
А голос становится мягким, вкрадчивым, я киваю, даже не осознавая, что соглашаюсь.
— Я вижу дерзкую, самоуверенную красавицу, не признающую никаких хозяев и авторитетов, живущую по своим понятиям правильного и достойного. Именно такой я увидел тебя в тот вечер, когда к своему счастью, не соблюдал правила. — Его шёпот мешается с быстрыми поцелуями. Шея, плечи, висок, скулы просто под градом быстрых прикосновений его губ. — Я вижу, неимоверно желанную женщину, одно появление которой, разжигает настоящую, неутолимую жажду, желание, что сводит с ума и превращает в покорного зверя. Я вижу женщину, на которую я готов смотреть вечно, не отводя взгляда, не выпуская из рук. Женщину, достойную того, чтобы ждать её целую жизнь. И это ты! И ничто в этом мире не способно этого изменить. Ни раны, ни время, ни возраст. Говоришь, что невозможно смотреть не содрогаясь?
Он одним движением опускается на колени за моей спиной, и я чувствую прикосновение горячих губ на пояснице.
— Тайгир… — пытаюсь остановить его и прекратить это, но слышу в ответ только предупреждающий рык.
А сам он проводит языком по моей коже. От неожиданного ощущения я вскрикиваю, но вырваться мне не дают сильно сжавшие мои бёдра руки.
— Тайгир, — плавлюсь я под этой, почему-то сейчас кажущейся безумно острой и откровенной лаской.
А в ответ только тихий смех, и его руки теперь полностью обвивают мои ноги от колен и выше.
— Тайгир! — взвизгиваю я, когда он кусает меня за задницу.
— Как давно я этого хотел! — смеётся он, пока я стою и натираю место укуса.
— А по шее ты не хотел? — разворачиваюсь я, стоит ему меня выпустить из своих объятий.
Тайгир уселся прямо на пол, и сложил ноги по-турецки. И улыбается! Счастливый и довольный. А я ловлю себя на мысли, что вот нет уже желания плакать и жалеть себя.
В самом деле, чего я решила нюни развесить? Мне ли собственно не знать о периоде заживления любых ран? Только в сказках пошепчут, камешек какой на рану положат и всё, всё цело и невредимо.
— За что? Один маленький незаметный кусь? — ухмыляется он.
И я сама не знаю, чего в этот момент больше хочется. Ударить в отместку или поцеловать. А впрочем… Резко опускаюсь перед ним на колени и впиваюсь зубами в его шею. Только Тайгир не вскрикивает, как я, а только сильнее прижимает меня к себе, гладит по волосам и шепчет признания на родном языке.
Только через несколько дней в доме появляются Лейла и Фируза. Обе приходят в восторг с порога.
— Ничего себе он для тебя отгрохал! — заявляет Фируза, когда мы остались одни. — Большой дом, но мрачный. Камень, черепица, участок рядом, как дикий лес… Да и дом сам какой-то дикий! Не современно выглядит.
Она откровенно высказывает своё мнение, а у меня теплеет на душе, что ей дом не приглянулся. Мне-то он кажется обалденно красивым и уютным. А главное надёжным.
— Мы ненадолго. Отремонтируем квартиру и переедем. — Смущаясь, говорит Лейла. — И так неудобно.
— Переедем? — удивляюсь я.
— Фируза будет учиться, ей в городе жить проще и удобнее. Да и не одна. И мне с ней веселее будет. А квартира там большая. Три комнаты, два балкона, кладовка и кухня. — Поясняет Лейла.
