Факелы разгоняли полумрак, но осветить каменную лестницу до самого низа им не удавалось. Последние ступеньки тонули в темноте. Я шла медленно и осторожно. Старалась двигаться как можно тише, ловила каждый шорох, но слышала лишь свое дыхание и биение сердца, которое, как мне казалось, разносилось набатом по всему подземелью.
Дура! Что же я делаю? Но остановиться уже не могла.
Мне нужно обязательно его увидеть. Обязательно. Вдруг это в последний раз?
Я дошла до крепкой деревянной двери и посмотрела на замок. Последний шанс передумать. Еще можно развернуться и уйти, но… Нет.
Из складок платья достала большой металлический ключ, вставила его в проржавевший замок и провернула.
Рабы-воины содержались каждый в отдельной камере. К тому же были закованы в цепи, так что ставить к ним еще и охрану, дядя посчитал излишним. Это и позволило мне прийти сюда незамеченной.
Навалилась плечом на тяжелую, окованную металлом дверь. Та гулко, протяжно скрипнула и отворилась. Я остановилась в дверном проеме, ожидая, пока глаза привыкнут полумраку.
Впрочем, в камере не было темно. Пленнику милостиво оставили лампу. Она мерцала неровным светом на узком подоконнике. Ее поставили отпугивать крыс, но так чтобы пленник не смог дотянуться.
При виде его сердце сделало в груди кувырок, а дыхание сбилось. Он сидел на полу, но услышав скрип отворяющейся двери, тут же вскочил на ноги. Пульс мой бился где-то в районе горла, кровь шумела в висках, а коленки подрагивали.
Он молчал, не сводя с меня глаз цвета весеннего голубого неба. И я не могла оторваться от него. Хотелось… наглядеться, запомнить. Чтобы потом, мечась по постели, представлять его насмешливые губы, светлые волнистые волосы, сильные руки и смуглую кожу. Слышать в памяти голос с раздирающей душу хрипотцой…
В этом мужчине ясно читалась решимость загнанного в угол зверя. Я видела это. Но в то же время знала, что он в моей власти. И власть эта сильнее стальных цепей и каменных стен подземелий.
Я сделала несколько шагов и остановилась прямо перед ним. Он тоже будто всю обнимал меня взглядом. Задержался на шее и плечах, медленно спустился ниже, мысленно раздевая. Мужчину била дрожь, а в глазах явственно читалось желание.
Вот только чего он хотел на самом деле? Меня? Или свободы?
Я сделала еще шаг, встав к нему вплотную. Провела рукой по щеке, смазала большим пальцем по губам, тыльной стороной ладони спустилась в вырез рубашки, оголяя каменную, рельефную грудь.
Он не отстранился и не произнес ни слова. Только дыхание его стало хриплым и шумным. Чувствовалось, как под моими пальцами сильно и часто бьется сердце.
Меня тянуло к нему всем существом. Я умирала как хотела… его.
— Поцелуй меня, — попросила шепотом. — Возможно это наша последняя ночь.
Не мог больше сопротивляться и он. Мое лицо обожгло его горячим дыханием, а губы ударило током. Волной возбуждения окончательно снесло остатки разума и самоконтроля. Он стер все, что было до него, сжег все мосты и швырнул меня в блаженное безвременье.
Щеки пылали, сердце стучало, как сумасшедшее. По коже волнами прокатывались мурашки. Его руки дрогнули, звякнули цепи. Он шумно втянул воздух и скользнул горячими ладонями на мою талию, обхватил спину и с силой вжал в себя. Оторвался от моих губ и покрывал поцелуями все лицо. Его прикосновения становились сильнее, настойчивее, требовательнее, разжигая пожар в моем теле.
Меня выгнуло дугой, я хрипела, рычала, билась в сильных руках. Отдавалась полностью в его власть и хотела только одного, чтобы этот миг не закончился никогда. Между жизнью и смертью меня накрывала страсть и… любовь?
За две недели до этого…
— Что случилось? Госпожа, что с вами?
Я открыла глаза и увидела склонившееся надо мной щекастое лицо незнакомой тётки. Затылок ломило, лицо передо мной расплывалось, и я опять закрыла глаза.
— Госпожа, очнитесь! Вам дурно? Может принести воды?
Да что она от меня хочет? Я приоткрыла один глаз и застонала. Тётка склонилась ко мне ближе. От нее пахло котлетами и луком. Надо приходить в себя, а то не дай бог еще кинется делать мне искусственное дыхание.
Откуда здесь эта женщина? Почему мне так плохо? Я упала, что ли? И ударилась головой? Упала… Головой…
Перед глазами возникла картинка, как я сажусь на перила балкона. Прошу Ольку меня сфоткать. Принимаю томную позу и соответствующее выражение лица. Куда бы удачно пристроить руку? Ладонь скользит по гладкому камню, и я… лечу вниз? Там же четвертый этаж! Повезло мне, остаться в живых.
Я села и огляделась по сторонам. Или не повезло?
Если бы я упала с балкона, то лежала бы сейчас во внутреннем дворике исторического музея, куда сегодня приехала с друзьями на экскурсию. А вместо этого сижу в просторной зале, на каменном полу.
Подняла голову, огляделась.
