– Точно. Это была алжирка по имени Софи Бутелла. Разве ты не узнала ее по фигуре? – на что Клер весело засмеялась. Так звали парижскую уличную танцовщицу брейк-данса с точеной фигуркой, и ее имя знала вся продвинутая французская молодежь.
– Так где же ты был? – не унималась она, продолжая недоверчиво смотреть на меня.
– Летал в Венецию. Рано утром улетел, ночью вернулся.
– Один? – вопрос был нетактичным, что меня неприятно покоробило.
– Ну а с кем? Конечно, один. Друзей у меня здесь нет, – ответил я нехотя.
– А я? – она снова округлила выразительные смешные глаза.
– Ты лучше не забывай ходить на лекции, – назидательным отцовским тоном осадил я ее, еле скрывая раздражение.
– Что-то верится с трудом. Между прочим, лекции я никогда не прогуливаю, – с обидой ответила она. – Может быть, я не такая талантливая, как папа, может, не такая умная, как он, но меня папа называет перфекционисткой, потому что я всегда все делаю «comme il faut», – после некоторой паузы она добавила тихим голосом: – Думаешь, я не знаю, что в Венецию в одиночестве никто не летает, да к тому же на один день. Ты не топ-менеджер крупной компании…
Я мог бы промолчать, но почему-то сразу сказал:
– Мне нужно было побывать на площади Сан Марко и попробовать ответить на кое-какие вопросы истории, или, точнее, археологии, пока эту площадь снова надолго не затопило водой. Ты знаешь, что там это частое явление в это время года.
– Но это же неправда, – добивала меня Клер. – Какие в Венеции раскопки? Туда едут романтики, влюбленные, наслаждаются красотой города. За несколько часов там просто ничего не увидишь, не так ли, Денис?
Она выглядела расстроенной и какой-то растерянной, и я попытался ее успокоить.
– Я тебя не обманываю. Боюсь, что у тебя развивается venus distrodius.Это нервное переутомление, которое рождает у людей сомнения и недоверие. Я уже тебе говорил, что никого не посвящаю в свои мысли, которые касаются науки под названием история, поскольку я давно убедился, что ее чертоги мало интересуют окружающих, особенно, если углубляться в детали.
– Может быть, Денис, но звучит это как-то неубедительно, – несколько притворно вздохнула Клер.
– Ты считаешь, что неубедительно? Уж кому-кому, только не мне притворяться, особенно после твоих признаний, как ты завлекала меня сюда всеми правдами и неправдами. Кстати, все хотел спросить, где твой папаша сейчас работает?
Мой неожиданный вопрос ее нисколько не удивил. Она даже улыбнулась, изумляясь моей недогадливости.
– Он богат! – ее чрезмерно лаконичный ответ выдавал в ней трезвый расчет.
– Вот видишь, какая у него завидная работа! А ты передо мной разыгрываешь Золушку. Спрашивается, зачем? Тем более, так неубедительно. Быть может, для богатой девушки в этом мире цинизма быть хорошенькой дурочкой сейчас выгодно. Но ты не дура, ты перфекционистка, так, кажется тебя называет твой отец?
Я положил на ее колено свою руку без какой-либо задней мысли.
– Клер, уверяю тебя, история в отличие от любви не требует партнера. Ты находишься под впечатлением навязчивого Голливуда и туристов типа Джонни Деппа и Анджелины Джоли. Ты же будущий психоаналитик, а не юрист по криминальному праву. Так имажинируй шире, а не путайся в сетях психоанализа, отчаянно добиваясь моего внимания.
Клер погрузилась в сосредоточенное раздумье. Тонкий свист ветра в оконных рамах и молчание моей собеседницы выводили меня из терпения. Она наконец поднялась с пола и села в кресло напротив меня.
– Ну что ж, дорогой, давай имажинировать вместе. Может, ты мне даже и поможешь. Сейчас в университете мы проходим теорию психоанализа по Фрейду, так называемую психологию обыденной жизни. Точнее, психологию сексуальности. Я изучаю природу и свойства полового влечения. Наконец-то я выбрала для курсовой работы сексуальный объект и приступила к изучению его отношения к сексуальной норме.
– Вот как? – удивился я. И как далеко ты продвинулась в своем изучении?
– Совсем недалеко, к сожалению, – сказала она вполне серьезно. Это требует детального исследования.
– Звучит интригующе, – я еле сдержал смех, настолько наивными мне показались ее рассуждения, – тогда просвети меня, на ком конкретно ты остановилась, кто твой объект?
– Как это кто? – удивилась моей недогадливости Клер, – конечно, ты! Разве не понятно? Русский турист со своими «тараканами» в голове, летающий из Ниццы в Венецию на один день. Так вот, сейчас я исследую понятие сексуального фетишизма как разновидности сексуального поведения и пытаюсь ставить на тебе свои опыты согласно определенным моделям для того, чтобы установить, является ли твой фетишизм социально приемлемым или имеет патологию.
Похоже, я слишком широко раскрыл глаза, отчего теперь Клер стала давиться смехом.
– Чего ты несешь? – я толкнул ее колено, как бы желая привести в чувство реальности.
