– А вы посмотрите на эти две картины еще раз. Видимо, отец не зря повесил их вместе – так легко сравнивать. На картине Карлоса Диеза Мерилин изображена такой непосредственной, какой была в жизни, веселой и обворожительной со всеми своими многочисленными достоинствами и недостатками. Карлос как будто специально хочет, чтобы мы заметили ее недостатки. Предположим, что это лишь только ноги. Они, конечно, были хорошими, но для Мерилин этого было мало – она хотела совершенства. Совершенство достигается только в фантазиях художника, и его достиг Сораяма. Джин Кармен рассказывала моему отцу, что Мерилин всегда была не уверена в красоте своих ног. Однажды незадолго до своей смерти с ней случилась истерика, когда она узнала о намерении Френка Синатры жениться на одной молоденькой танцовщице, которая по возрасту, конечно, была не то, что она, но что было гораздо хуже – это то, что у той были красивые ноги. Это признавала даже неподражаемая Ава Гарднер, серьезно считавшая, что и ее ноги тоже далеки от совершенства. Зацикленная на той же проблеме, она вместе с Мерилин перемерила сотни пар обуви на высоком каблуке и пришла к выводу, что их ноги слишком короткие и жирные. Известный фотограф той поры Милтон Грин, большой друг Монро, прославившийся своими работами для журнала «Life», особенно черно-белыми фотографиями с ногами Марлен Дитрих, попробовал повторить свой успех и с ногами Мерилин Монро. Он задумал провести похожую черно-белую фотосессию под названием «Сидящая в черном». Монро согласилась позировать, надеясь, что волшебник Грин сумеет сотворить с ее ногами нечто подобное тому, что когда-то сделал с ее лицом фотограф Френк Повольный, превратив его в икону стиля. В конце концов сессия удалась, фотографии понравились, особенно самой Мерилин, но ее ноги…Такие ноги, как у Марлен, у Милтона Грина для милой его сердцу Монро не получились, как бы он ни старался прятать их в черные чулки. А вот Сораяма воспользовался методом Бакста и создал то, о чем мечтала Монро.
– Вы, Денис, назвали имя какой-то Кармен, – любопытный взгляд преподавательницы было трудно не заметить.
– Совершенно верно, это знакомая моего отца. Фотография, которая висит между этими двумя картинами…
– Ах вот в чем дело, – засмеялась Элла Андреевна, прервав меня на полуслове. – А я-то никак не могла взять в толк, зачем здесь это фото, когда все ваши фотографии висят совсем в другом месте. Она принялась разглядывать фотографию светской дамы, словно видела в ней свою потенциальную соперницу. – А она красивая, даже чем-то похожа на саму Мерилин. Выходит, не случайно она здесь оказалась.
– Не случайно. Это близкая подруга Мерилин Монро. Когда-то в пятидесятых Джин была в Америке настоящей иконой пин-апа, била все рекорды по числу появлений на обложках глянцевых мужских журналов. Снималась в кино, была подружкой известного чикагского гангстера Джонни Розелли.
– Ужас! Зачем же вашему отцу, финансисту и банкиру, были нужны такие знакомства?
– Это как раз несложно. Как я сказал, Джин Кармен была подругой Монро, особенно близки они стали незадолго до смерти Мерилин. У них в жизни было много общего. Джин была тоже, как и Мерилин в свое время, любовницей Френка Синатры, и даже во время вечеринок с самим Джоном Кеннеди, Мерилин неоднократно уговаривала Джин, как та сама признавалась, заняться с президентом сексом втроем.
– И как, уговорила? – стыдливо усмехнулась моя наставница.
– По ее признанию, не согласилась, а как было на самом деле, кто знает… Джин была и свидетельницей частного посещения дома своей подруги Робертом Кеннеди. Вскоре после смерти Мерилин Джонни Розелли посоветовал своей любовнице надолго исчезнуть из Голливуда, чтобы не стать очередной жертвой тех, кто играл не по правилам. Джин Кармен прожила следующие десять лет своей жизни вдалеке от злачных мест Америки, никем не узнанная, и тем самым сохранила себе жизнь. Уже в преклонном возрасте незадолго до своей смерти она была приглашена на деловой раут в Нью-Йорке, где и познакомилась с моим отцом. Видимо, это фото с автографом и пожеланием любви она подарила отцу, когда он работал в Америке в 90-х годах.
– Однако странно все это, – задумчиво произнесла Элла Андреевна. – Я думала, что ваш отец большой политикой не интересовался, был таким скромным и немногословным в общении.
– Отчасти это действительно было так, но с тех пор, как у нас здесь побывал Сергей Каузов в качестве партнера по бизнесу, отец стал проявлять больший интерес к новейшей истории Штатов, в частности, к семье Кеннеди.
– Что-то знакомая фамилия, – силясь вспомнить, сказала Элла Андреевна.
– Бывший муж Кристины Онассис, единственной дочери богатейшего человека планеты Аристотеля Онассиса, которая при разводе с работником советского Внешторга Каузовым подарила ему два танкера, чтобы у него был собственный бизнес.
– Да-да, теперь вспомнила. Кажется, Онассис за что-то очень не любил братьев Кеннеди, даже как будто был заказчиком убийства Роберта.
