Принято считать, что знатные люди горды и спесивы, не то что чужих – своих сторонятся. Не то бедняки: они всегда приходят на выручку друг другу, нужда заставляет забывать, к какому роду-племени принадлежишь. И, надо сказать, народ теперь повсюду был одинаково беден и назывался советским. Ему предстояло создать новую мораль и общее достояние для справедливого и равного централизованного распределения.
Да неужели именно неграмотные и беднейшие слои стояли во главе новых свершений? Они были знаменем власти Советов, но вряд ли обладали каким-то влиянием. Отследить «классовое происхождение» советских деятелей почти невозможно, каждый сочинял его сам, и это называлось «быть творцом своей судьбы».
Вот и Жамсо – по бумагам он из неграмотной крестьянской семьи в самых далеких далях Советского Союза. Совсем как Балта Балтиков, его сын Буда и внук Зоригто! Дядя Жамсо по линии матери, Гомбожап Цыбиков, с которым они не могли не встречаться в родных местах, был в тысяча девятьсот тридцатом году скромным агинским скотоводом.
Но что интересно, он же был раньше профессором Иркутского государственного университета, имел орден Святой Анны третьей степени, что, как помнится, давало до революции дворянство и сто царских золотых рублей ежегодного пенсиона; были у него и ордена Святого Станислава второй и третьей степени, дававшиеся особо отличившимся инородцам. Был Гомбожап Цыбиков и лауреатом премии имени Пржевальского Русского географического общества. Он бы и дальше преподавал в Иркутском университете, если бы не обвинения в панмонголизме, после чего только и оставалось арестовать его и объявить японским шпионом! Он это понял и отправился пасти скот в агинские степи. А сколь блестящая карьера была позади! А еще прежде, во время учебы в Петербургском университете, – стипендия Петра Бадмаева, знатнейшего лекаря Российской империи, дяди Гомбожапа Цыбикова.
Грамоту будущий профессор освоил пятилетним мальчиком в родной юрте; и не умел ли писать и читать Жамсо Тумунов в том же возрасте, раз они из одной семьи? Этот вопрос позднее задавали многие исследователи. В школу крестьянской молодежи Жамсо поступил одиннадцатилетним, в нее принимали после получения начального образования.
Той ночью, когда Жамсо беседовал с группой Гомбожапа Цыдынжапова, заинтересованной во встречах с носителями сказаний, он немного рассказал о себе.
– За мной, ребенком, присматривала бабушка Сэжэ. Женщины и бабушки у нас хранительницы не только домашнего очага, но и очага древней культуры. Они прядут нити и ковры в тишине войлочных юрт, и точно так же они прядут нити и ковры древних и новых сказаний. Бабушка Сэжэ пела нам, детям, улигеры, пересказывала то, что слышала от своих бабушек и мужчин рода. Ежедневно мы были погружены в благое звучание родной речи и в природу степи, навевавшей свои заповедные сказки самым сокровенным способом.
Нухэд, друзья, немного поспорили, что это за сокровенный способ и существует ли познание, не постигаемое и не ограниченное речью? Точнее, спорившие, изначально приверженцы буддистского миросозерцания, могли подтвердить: да, существует. Однако на поверхности бытия совершалась работа советских лозунгов, инструкций, планов, трудовых дел, и мыслям надлежало ограничиваться этим неустанно катящимся на людей оптимистическим валом. При свете солнца совершалась одна работа, а тайные нити, идущие из глубин прошлого в туман будущего, связывали людей незримо и совсем иначе. Новый советский строй будет существовать – как далеко его посылы смогут простираться? Нухэд, друзья, вовсе не думали об этом, им было интересно жить, и они дорожили дружбой.
Жамсо не один отправился верхом, чтобы разнести весть о встрече с гостями. К русским колхозникам поскакал Мунхэбаяр, на удивление прилично говоривший по-русски. Никто не знал, что он вызвался быть вестником потому, что ему хотелось изучить, много ли у русских зеленоглазых девушек. Как быть смелым среди них? Как завоевать хотя бы одно сердце? Парень считал, что он не будет беден и сможет содержать двух жен, вторую возьмет из своих, и это будет выглядеть благородно. И он обязательно посоветуется об этом с убгэн эсэгэ. Но что же значила шутка Биликто-ламы? Он что, сначала женится на Марии Юрьевне, а потом на серенькой мышке? Второе доступно только шаманам.
Мунхэбаяр придержал коня у колхозной хомутарки, и русские мужики, отдыхавшие в свой законный выходной и курившие махру, сидя на старой, отжившей свой век бесколесной телеге, поприветствовали его:
– Сайн байна, товарищ!
– Здравствуйте, товарищи, – по-военному гаркнул Мунхэбаяр. – Сегодня после обеда, в два часа дня, на площадке Сурхарбана будет встреча с артистами из Улан-Удэ. Приглашаем всех вас и ваши семьи! Будет лекция на русском языке, театральные сцены. И прозвучат песни.
– Ты, что ли, будешь петь? – догадался один из мужиков. – Мы хотим услышать «Ямщик, не гони лошадей».
– Про лошадей будет обязательно, – обрадовался Мунхэбаяр. – А еще подскажите мне, уважаемые товарищи колхозники, как найти дорогу к русским девушкам?
