— Заходи, нетерпеливый, — произнес он, — кажется, тебе повезло. Помнишь, при осмотре места происшествия на Мытной улице я обнаружил металлическую запонку, так вот отпечатки пальцев с этой запонки идентичны отпечаткам на принесенной тобой вазе. Это значит, что они были оставлены одним и тем же лицом. Подожди еще минут десять, — продолжал говорить эксперт, — я закончу писать заключение и передам его тебе.
— Хорошо, — ответил Женя, выходя из кабинета, — только я хотел бы еще запонку забрать для дальнейших следственных действий.
Женя не мог поверить такой удаче, все складывалось как по нотам. Еще вчера у него не сходились концы с концами, а сейчас все выстроилось в логическую цепочку, и он был близок к тому, чтобы раскрыть эти преступления.
Через несколько минут эксперт вышел и передал Кудрину свое заключение, вазу и металлическую запонку.
Женя как на крыльях летел в свое отделение милиции и сразу же пошел к Николаеву.
— Павел Иванович, наша версия в отношении Кофмана оказалась правильной, — громко произнес он.
Николаев внимательно прочитал заключение эксперта-криминалиста и, улыбнувшись, сказал:
— Молодец, Женя, ты все делал правильно, теперь дело за малым: задержать и «расколоть» Кофмана. У тебя теперь солидные аргументы и уже не косвенные, а прямые улики против него.
— Я сейчас же пойду задерживать его, — проговорил Кудрин.
— Не спеши, поезжай вместе с Ерихиным, — ответил Павел Иванович, — я сейчас ему скажу.
Через полчаса на дежурном «Москвиче» они подъехали к художественному салону.
— А… Это опять вы, — сказал продавец, узнав Кудрина, — опять по поводу вазы?
— Да нет, мы по другому вопросу, — ответил Женя, — Кофман на месте?
— У себя, — лаконично ответил продавец.
Они без стука вошли в кабинет, где все так же заведующий сидел за письменным столом и что-то писал.
Увидев Кудрина, он удивленно спросил:
— Опять что-то не так с вазой?
— Гражданин Кофман, вы задержаны по подозрению в убийстве Варламова и краже марки из квартиры Ярцева, — громко произнес Женя и показал свое удостоверение личности.
Кофман медленно встал из-за стола, и в этот момент к нему подошел Ерихин и надел на руки наручники.
— Что здесь происходит, что за голословные обвинения, какие у вас имеются доказательства? — забеспокоился заведующий.
— Прошу вас пройти в машину, дальше будем говорить уже в отделении милиции, — строгим голосом сказал Кудрин.
Уже через полчаса они были в рабочем кабинете отделения милиции.
— Начнем с Шурупа, — сказал Женя, — в день его убийства вас видели две свидетельницы, когда вы около шести вечера выходили из подъезда его дома.
— И что, они прямо-таки и видели меня? — спросил Кофман.
— А самое убийственное для вас, — продолжал Кудрин, не обращая внимания на вопрос Кофмана, — это то, что в квартире потерпевшего была найдена металлическая запонка. Так вот, отпечатки пальцев на ней оказались идентичными отпечаткам, оставленным на вазе, которую я вчера у вас купил. У нас на этот счет имеется заключение эксперта-криминалиста.
— Так вот почему вы такой цирк вчера устроили с этой вазой, — зло огрызнулся Кофман.
— А Шурупа, который залез по вашему заказу за маркой в квартиру Ярцева, вы прикончили, чтобы спрятать концы в воду, когда он рассказал об убийстве им случайной свидетельницы, — проговорил Кудрин, — вы, Михаил Аронович, человек умный и не могли не понять, что Шуруп крепко засветился, и его нужно убирать.
Кофман согнулся, лицо его побледнело, и от его внешнего лоска почти не осталось следа.
— Рассказывайте, где марка, — тихо проговорил Женя, — и тогда я вам разрешу написать явку с повинной; это поможет уменьшить срок наказания.
Кофман замер, уставился глазами в пол и несколько минут молчал, оценивая свое положение.
— Когда Паша Ярцев на дне рождения показал нам с Иваном марку «Голубого Маврикия», — начал он говорить, — у меня все перевернулось в душе. Я увидел настоящее сокровище, о котором и мечтать не мог, такое может случиться один раз в жизни. А когда Паша сказал, что собирается отнести ее в МИД, то я решил любыми путями изъять ее у него. Ярцев тогда убрал марку в коробочку, положил ее в ящик письменного стола и закрыл своим ключом. Вот так, целое состояние просто закрывают в ящик письменного стола.
— А откуда вы узнали Шурупа? — спросил Ерихин.
— Да много разных людей приходят в салон: кому что купить, кому что-то продать надо, — ответил Кофман, — так и познакомился с ним; он иногда приносил для продажи какие-то вещи, хотя я знал, что он раньше отбывал наказание в колонии.
— Ворованные наверняка вещи, — перебил его Кудрин.
