– Если позволите, – робко начал Адам, – отец Вильяма, Йорген Карлссон, был признан виновным в ходе необычайно быстрого судебного процесса. Но в убийстве, насколько я помню, не признался. Что выглядело странно, поскольку остальные обвинения без колебаний принял на свой счет. Не знаю, можно ли в его случае считать это попыткой уйти от более сурового наказания. Кроме того, насколько мне известно, по делу проходила еще одна свидетельница, пожилая женщина из квартиры с видом на детскую площадку во дворе. Я могу ошибаться в деталях, но она как будто утверждала, что видела, как кто-то другой, не Йорген Карлссон, уводил мальчика. Однако поскольку она толком не могла объяснить, где именно их видела, а зрение дамы оставляло желать лучшего, ее показания полиция оставила без внимания…
– …Что, после случившегося с Лилли и Оссианом, можно считать ошибкой, – закончила за него мысль Юлия. – Возможно, Йорген Карлссон действительно его не убивал, и коллеги осудили невиновного.
Рубен снова скрестил руки на груди и поморщился, будто только что съел что-то крайне неприятное на вкус.
– Йорген Карлссон там, где ему полагается быть, – фыркнул он.
– Согласен, – подхватил Педер. – Я тоже помню это дело. У мальчика не было ни единой целой косточки. Травмы разной степени тяжести, включая зажившие. Его так часто избивали, что он чудом не умер раньше. На теле матери, насколько мне известно, также не было живого места.
Боссе лизнул Педеру руку, как бы в знак солидарности.
– С моей стороны нет ни малейшего сомнения в том, что мальчика убил отец, – продолжал Рубен. – Я бывал у них несколько раз, по вызову соседей. Один раз, помню, на Рождество. Боже мой! Настоящая кровавая баня. Йорген разбил жене лицо о плиту, так что вся кухня была залита кровью. Вильяма мы нашли за елкой. Думаю, ему было года три… Нет, черт возьми! Йорген Карлссон из тех парней, кого следует запереть и выбросить ключ.
Нависла пауза. Винсент сосредоточился на большой карте Стокгольма – единственным, что украшало стены конференц-зала. И попытался сдержать образы, хлынувшие в голову после рассказа Рубена. Поздно. Пришлось разглядывать сеть улочек Гамла-Стана, пока не заслезились глаза, чтобы прогнать воспоминания о синяках на фотографиях маленького Вильяма. До боли напоминавшего Астона, каким тот был еще пару лет тому назад.
Кристер прочистил горло.
– Я согласен в Рубеном, – сказал он. – Йорген Карлссон еще та свинья. К счастью, того, в чем он признался, достаточно, чтобы держать его взаперти еще очень долго. При этом нет никакой уверенности в том, что он убил собственного сына.
– Нужно поговорить с матерью Вильяма, Ловис, – сказала Юлия. – Адам и Рубен, думаю, лучше поручить это вам. И разыщите ту соседку, что видела, как уводили Вильяма. Так ли у нее плохо со зрением? Хорошо бы вам уже сегодня найти на это время. А в понедельник посетите Йоргена в «Халле». Я свяжусь с администрацией тюрьмы, предупрежу, что вы приедете.
Рубен повернулся к Адаму:
– На этот раз никаких «хороших полицейских». Не тот случай.
Адам мрачно кивнул. Похоже, он придерживался того же мнения.
Юлия посмотрела на Мину и Винсента:
– Не знаю, что вы надеетесь там найти, но посмотреть не повредит. Возьмите Педера с его бородой. Если случайно встретите парикмахера – бритье за счет полицейского управления. И еще… Коль скоро вы здесь, Винсент, у нас под стражей женщина, с которой вам неплохо бы встретиться. Ее зовут Ленор Сильвер.
– Давно живешь в Швеции?
Адам подавил глубокий вздох. Подумал было проигнорировать вопрос Рубена, но вдруг осознал, что непринужденная светская беседа – часть полицейской работы, особенно в машине, по дороге на задание. Где собеседников, помимо прочего, не выбирают.
– Я тут родился.
– Вот как? Хорошо.
Тишина. Адама каждый раз поражало немое изумление, которое вызывал такой ответ.
– Но твои родители, откуда они?
– Из Уганды.
– Уганды?
Опять молчание.
– Черт! Я только подумал, что почти ничего не знаю об Уганде.
– С какой стати тебе знать? Я тоже о ней почти ничего не знаю.
Адам мысленно закатил глаза. Что-то в Рубене его раздражало, помимо глупых вопросов. Время от времени приходилось сталкиваться с полицейскими, которые придают слишком большое значение мускулам и недооценивают роль мозгов.
– И когда же вы оттуда сбежали?
– Мы не сбежали. Маме дали кафедру в университете. Она узнала, что беременна, уже когда приехала сюда. И больше не хотела иметь никаких дел с моим отцом.
– О черт… – выругался Рубен, качая головой. – Но разве ты ее никогда о нем не спрашивал? Не пытался сам с ним связаться?
– Нет, а зачем? Я вполне доверяю матери. Если она сочла его лишним в нашей жизни, значит, так оно и есть.
– Ох, – вздохнул Рубен и как будто расстроился. – Такой, значит, отец…
Адам быстро посмотрел на него и перевел взгляд на дорогу. Ему было совершенно неинтересно копаться в частной жизни коллег, тем более Рубена.
