Вокруг логотипа «Мой маленький пони» на рюкзаке располагались мультяшные большеглазые лошадки. У той, что впереди, были даже крылья.
Закладка Лилли выполнена совсем в другом, более реалистичном стиле. На ней изображено море. Волны разбиваются о берег у ног чистокровного арабского скакуна.
– Лошади, – сказал Винсент. – И там, и там.
Мина шумно выдохнула. Из всех наблюдений, которые мог сделать менталист, он озвучил то же, что заметила она. Но информация о Лилли находилась в распоряжении полиции целый год. Мина посмотрела на стенные часы. Винсенту потребовалось девяносто секунд, чтобы увидеть главное.
– Я тоже это заметила, – сказала она. – Разве это не шаблон?
– Ничего невозможно утверждать, – ответил Винсент, открывая рюкзак. – Что касается лошадей, скорее всего, это совпадение. Настораживает только, что эти предметы, судя по всему, были подброшены задним числом. Что говорит Нова?
– О лошадях? Ничего. Это увидела только я. У Новы сумасшедшая теория о том, что вода имеет важное символическое значение для убийцы. И цифра «три». Она считает, что убийства совершала группа во главе с могущественным закулисным лидером.
– Организованная преступная группировка? – Винсент поднял брови. – И вы согласны?
Он взял ее сторону. Мина была готова расцеловать Винсента. Не в буквальном смысле, конечно. Чисто образно. Или не совсем образно, а так… Черт, что с ней происходит? Нужно срочно взять себя в руки, пока Винсент не заметил.
– «Организованная преступная группировка охотится за пятилетними детьми» – звучит как аннотация к бульварному детективу. Хотя, наверное, я слишком циничен. Давай лучше сосредоточимся на том, что нам удалось разглядеть. Чтобы можно было с уверенностью констатировать наличие шаблона, нужны три фрагмента с одинаковой информацией. То же касается теории водного символизма, которую выдвинула Нова, и наших лошадей. На данный момент у нас только два фрагмента. То же со способом похищения. Поэтому мы с равным успехом можем говорить о совпадении. Третий фрагмент все стабилизирует. Три точки в пространстве задают плоскость. Если у нас есть А и В, обязательно нужна С.
– Винсент, о чем ты?
Он отложил рюкзак и взял увеличенное изображение закладки. Потом вернул на место, достал из кармана носовой платок, накрыл им все лицо, чтобы вытереть пот, и положил обратно в карман.
– Нечего так на меня смотреть. Я постираю его с хлоркой, когда вернусь домой. Этого будет достаточно, надеюсь? – Он снова полез в карман за платком, не спуская глаз с Мины.
– Возможно, это будет самое короткое твое участие в полицейском расследовании, – растерянно заметила она.
Винсент положил платок обратно. Потом, к великому облегчению Мины, капнул на ладонь спиртового геля из бутылочки на столе и протер руки.
– Лилли и Оссиан – есть ли шаблон? – спросил он, возвысив голос. – Мы ничего не можем утверждать, пока у нас только эти двое. Были еще мертвые дети за этот период?
– Двое – уже слишком много, – покачала головой Мина. – Мы обязательно узнали бы, если бы был кто-то еще. Убийства детей, тем более нераскрытые, держат в напряжении полицию по всей Швеции… – Она села за компьютер и вошла в полицейские базы. – Я, конечно, могу перепроверить, но… как я уже сказала, это было бы… Черт!
Мина оторвала глаза от монитора.
Случай шестимесячной давности. Она развернула экран, чтобы Винсент мог видеть.
– Прошлой зимой действительно нашли мертвого ребенка. Теперь я припоминаю… но этим делом занимались не мы. Да и обстоятельства совершенно иные. Это не было похищением. Четырехлетнего Вильяма Карлссона нашли на Бекхольмене, небольшом острове неподалеку от Грёна-Лунда, где старая верфь. Он лежал в сухом доке, как будто упал в него и расшибся насмерть при падении. Но ранее в семье были зафиксированы случаи насилия. Соседи беспокоились и заявляли в полицию по поводу систематических избиений мальчика. На теле обнаружены следы насилия. Следователи убеждены, что Вильям не случайно упал в сухой док, а вследствие неуклюжей попытки отца скрыть следы чудовищного преступления. Мужчину немедленно задержали по подозрению в убийстве. Случай очевидный и никак не связанный ни с Лилли, ни с Оссианом. Тем не менее это мертвый ребенок.
Винсент поморщился и наклонился к монитору. Мина почувствовала легкий аромат специй. Она совсем не была уверена, что это то, что ей сейчас нужно, и рефлекторно отпрянула назад на пару сантиметров.
– Насколько уверены в полиции, что ребенка убил его отец? – спросил Винсент.
– Почти стопроцентно. – Мина указала на текст отчета на мониторе. – Дело передали в суд в рекордные сроки. Сейчас он за решеткой и признался в систематических избиениях, но не в убийстве. Есть примечание о злоупотреблении наркотиками. Так что еще вопрос, насколько он был вменяем, когда это произошло. Ужасно…
Они вместе погрузились в текст о Вильяме Карлссоне, которого нашли морозной зимой в летней футболке серого цвета и трусах. При нем не было ни рюкзака, ни каких-либо других предметов, будь то с лошадьми или без. Ничего, кроме синяков и уму непостижимой трагедии.
