Натали последовала за остальными к строению, ставшему с некоторых пор ее домом. Она до сих пор не знала имен тех, с кем делила комнату. Белая одежда и не сходящие с лиц улыбки делали их обманчиво неразличимыми. Глаза закрывались сами собой. Единственным желанием было упасть на раскладушку, какие заменяли здесь кровати. Да, и еще написать папе. Она не давала о себе знать с тех пор, как…
Натали остановилась. В самом деле, когда это было?
Дни слились в сплошной неразличимый поток. Натали попробовала подсчитать на пальцах, сколько их утекло с тех пор, как они с Инес встретились в метро. Неделя, две? Думать об этом было тяжело, и Натали решила сначала немного отдохнуть. Она непременно свяжется с отцом, только позже…
Кстати, нужно зарядить телефон. Но где взять зарядное устройство?
– Натали, ты куда?
Она была совсем близко, всего в паре метров от кровати. И голос прозвучал как-то по-особенному. Натали обернулась на бабушку и ахнула. Как обычно, Инес была в белом. Но футболку и брюки заменяла длинная сорочка, по верху которой, на уровне плеч, тянулась зеленая лента.
– Что происходит? – только и смогла вымолвить Натали.
– Пришло время и тебе понять смысл учения Юна, – ответила Инес. – Идем.
Она взяла Натали за руку и повела в зал, где они обычно ели. Натали слишком устала, чтобы протестовать. Столы были отодвинуты к стенам; через весь зал тянулась доска, оба конца которой лежали на деревянных козлах. Члены общины стояли плечом к плечу, положив руки на доску. Инес жестом пригласила Натали встать на свободное место рядом с Карлом. Сама ушла на свое, в дальнем конце доски.
– Все страдает, боль очищает, – произнесла Инес.
– Все страдает, боль очищает, – хором отозвалась община.
– Каждый из вас несет в себе свою боль, – продолжала Инес. – Боль, которая помогает вам ясно видеть мир. Сегодня у нас новенькая, моя внучка Натали. Ее боль скорее душевная, чем физическая, но от того не менее реальная. Сегодня мы приветствуем Натали среди нас, чтобы напомнить, что мы не боимся боли. Той, которая несет свет.
Инес достала хлыст, каким стегают лошадей, и подошла к ближайшему к ней человеку, седовласому мужчине лет шестидесяти. Тот напрягся всем телом.
– Все страдает, боль очищает, – повторила бабушка.
– Все страдает, боль очищает, – тихо отозвался мужчина.
Хлыст просвистел в воздухе и ударился о доску. Мужчина вздрогнул, как от удара током, но остался стоять. Руки все так же лежали на доске. Только на пальцах появилась стремительно набухающая кровью красная полоса, да глаза наполнились слезами.
Натали пыталась понять. Непохоже, чтобы это было наказанием. Да и бабушка не выглядела рассерженной. Напротив, воздухе витало почти религиозное благоговение.
Мужчина сосредоточенно нахмурился. Потом на его губах заиграла легкая улыбка. Он кивнул Инес, которая перешла к следующему в очереди.
– Не бойся, – прошептал Карл Натали. – Боль уходит. Ясность сознания остается. Обещаю, после этого ты увидишь мир по-другому.
Инес приблизилась еще к одному человеку. Те пятеро, кого она уже успела ударить, обнимались, попеременно то смеясь, то обливаясь слезами. Натали же знала только, что, если отпустит доску, упадет от изнеможения. Но они были счастливы. Ей хотелось быть с ними.
Хлыст просвистел совсем рядом. Перед этим Натали услышала вздох Карла. Инес подошла к ней. Карл тяжело дышал, опустив голову. Кровь проступила красной линией вдоль костяшек пальцев.
– Вот и я, любовь моя, – сказала Инес, убирая волосы со лба Натали. – Добро пожаловать в мир истины.
Когда хлыст ударил ей по пальцам, Натали показалось, что часть ее мозга взорвалась. Она закричала. Пальцы как будто сунули в огонь или осиное гнездо.
Инес взяла ее за руки, удерживая их на доске.
– Не сопротивляйся боли, – услышала Натали шепот бабушки. – Исследуй ее. Прими боль и загляни ей в глаза.
Натали постаралась последовать этому совету, но не нашла в себе силы. Ей хотелось уйти от боли, а не смотреть ей в глаза.
– Ты в шоке, – прошептала бабушка на ухо. – Просто присмотрись к боли. Что за ней стоит?
Натали попробовала еще раз, но не почувствовала ничего, кроме боли. Но что она значила, на самом деле? Боль – всего лишь сигналы, которые мышцы передают мозгу. Натали попыталась разложить боль на составные части. Выявить ингредиенты, различить ее вкусы, запахи, как это делали взрослые с вином. Неожиданно она почувствовала, что боль действительно поутихла. Или просто стала легче переноситься. И в мозгу проявилась ясность и острота видения, вероятно, созданная всплеском адреналина. Натали вдруг поняла, что в ее жизни важно, а что нет. Видимо, это и имела в виду бабушка, когда говорила об учении Юна.
Инес подняла ее руки и положила их в корыто с ледяной водой, которое кто-то подставил под доску. Вода произвела фейерверк в мозгу, и Натали разрыдалась. Бабушка права. Боль очищает. А Натали вытерпела в жизни столько боли, о которой до сих пор даже не подозревала. Бабушка привлекла ее к себе, и Натали ткнулась в ее грудь.
– Плачь, плачь, – утешала бабушка. – Мы тебя не оставим, обещаю. Теперь ты одна из нас.
