Спустя одиннадцать лет я покидала Сайенскую республику Англию. Вспомнилось, как в детстве, бессонными ночами и посреди кошмарных школьных будней, я мечтала подняться на корабль и уплыть в светлое будущее. Однако кто бы мог подумать, что все случится именно так.
Мы остановились в тени исполинского контейнерного судна. Вдоль борта тянулись буквы «Flotte Marchande – République de Scion»[9].
– Карета подана, Махоуни, – объявила Берниш. – Вы отчаливаете первыми.
Сердце лихорадочно забилось. Пора. Мария скупо улыбнулась и заключила меня в объятия:
– Прощай, девочка.
– Спасибо, Йоана. Спасибо тебе за все.
– Не благодари меня, темная владычица. Просто ответь на вопрос. – Пиромантка отстранилась и сжала мое предплечье. – Ты видела Вэнс?
– Да, – кивнула я, – если она и жива, то теперь надолго выпадет из игры.
– Отлично, – просияла Мария. – А теперь отправляйся, наведи порядок в Париже. Нельзя, чтобы наши усилия пропали втуне. И по возможности, постарайся не умереть до нашей новой встречи.
– И ты тоже.
Она поцеловала меня в щеку и стала взбираться вслед за Берниш на соседний корабль.
Мы с Ником молча смотрели друг на друга.
Земля уходила из-под ног. Центр гравитации сместился.
– Помню, как впервые встретил тебя. – Голос Ника звучал размеренно, спокойно. – В видении. Маленькая белокурая девочка на маковом поле. Так я разыскал тебя в тот день, много лет назад. Помню, как латал твою рану, оставленную полтергейстом. А ты просила не вышивать нелепых узоров.
У меня вырвался нервный смешок.
Настал черед моих признаний:
– Помню, как скучала по тебе каждый день. Гадала, куда ты делся. Не забыл ли девчушку с макового поля.
– Помню, как вновь нашел тебя.
Мой взгляд заволокло пеленой.
– Помню, как ты рассказал о своих чувствах к Зику. Помню, как хотела умереть, поскольку любила тебя больше всего на свете. – Наши пальцы переплелись. – Помню, как подумала: нет, нельзя умирать, ты ведь так счастлив, а я мечтаю до конца дней видеть тебя счастливым.
Мы никогда не обсуждали случившееся той ночью. Ник погладил меня по щеке.
– Помню, как тебя короновали на «Арене розы», – прошептал он, и его горячие слезы обожгли мое лицо. – Помню, как осознал, в какую потрясающую, отважную женщину ты выросла. И как мне повезло сражаться на твоей стороне. Быть твоим другом. Частью твоей жизни.
Ник стал моей плотью и кровью, потерять его – значит утратить половину души. Я плакала так горько, как не плакала с самого детства. В тени торгового судна мы исступленно обнимали друг друга, словно десять лет назад. Бледная Странница и Алый Взор. Две последние «Печати» распались.
Агент из Кале сопроводил нас на борт и спрятал в грузовом контейнере, пообещав вернуться, как только корабль причалит к берегам Франции. Скоро, слишком скоро раздался вой корабельной сирены – сигнал к отплытию. Устроившись подле Стража среди коробок и ящиков, я ждала. Старалась не думать о Нике и судне, увозившем его далеко-далеко.
Мы обязательно встретимся, чего бы это нам ни стоило.
Лондон навеки останется со мной. Этот город всегда будет жить в сердце. Город, куда меня отговаривал ехать Финн. Моя хризалида, мое проклятие и искупление. Его улицы вошли в мою кровь, превратили меня из Пейдж Махоуни в Бледную Странницу, Черную Моль, темную владычицу, а потом развенчали, закалили. Когда-нибудь я вернусь. Посмотреть, как страна сбрасывает с себя оковы Якоря.
Когда судно отчалило, мы со Стражем выбрались на палубу. Шквалистый ветер на корме трепал мои кудри.
Корабль рассекал воды Ла-Манша, за бортом пенились волны. Мои руки легли на релинги. Ледяной бриз дул прямо в лицо, словно норовил сорвать кожу и обнажить мою истинную сущность. Взгляд невольно устремился к южному побережью Британии.
Я избавила страну от «Экстрасенса», подрезала крылья Хилдред Вэнс. Отныне ясновидцы почувствуют себя вольготно, как никогда прежде. Однако сколько всего еще предстоит сделать. Я отрекусь от короны, возьму меч и начну сражаться. Совсем скоро на улицах Парижа появится неприметная Флора Блейк, и театр войны вновь распахнет двери и поднимет занавес.
Мы обретем новых союзников, кем бы они ни были.
– Забавно, мы мнили себя зачинщиками революции, но все оказалось куда серьезнее. Похоже, мне суждено оставаться марионеткой, а за ниточки всегда будут дергать другие. По-видимому, так и есть.
– Судьба в наших руках, – возразил Страж. – Кому как не страннице знать, насколько легко рвутся любые нити.
Я круто повернулась к нему:
– Тогда пообещай мне. Пообещай, что мы не станем безропотно следовать приказам Берниш и ее покровителей. И не раскроем свои карты, пока не выясним, какую игру они ведут. И не расстанемся. Поклянись, что ты меня не бросишь.
Наши взгляды встретились.
– Клянусь, Пейдж Махоуни.
Мы стояли плечом к плечу, пока корабль уносил нас все дальше от берегов Англии. Шел первый день января. Начало нового года, новой жизни под новым именем. Я снова оглянулась на скалы у кромки воды, на белые утесы Дувра, слегка тронутые первыми солнечными лучами.
Немного терпения – и солнце возродится, рассеяв мрак ночи, и снова зазвучит песня. Рассвет уже близок.
