– Аристотель был философом и много чего понимал в вопросах нравственности, а я всего лишь мужняя жена и домохозяйка. То есть домохозяйка, но уже не жена.
– Меня отправят обратно в приют, если у вас не будет мужа? – спросила Бет.
– А ты, однако, прямолинейна. – Миссис Уитли отпила еще пива. – Не отправят, если мы их обманем.
– Это будет просто.
– Ты хорошая девочка, Бет. – Миссис Уитли прикончила пиво. – Может, разогреешь нам двух цыплят на ужин? Они в морозилке. Поставь духовку на четыреста.
Бет посмотрела на две гигиенические прокладки, которые все это время держала в правой руке:
– Я не знаю, как этим пользоваться.
Миссис Уитли, сидевшая, сгорбившись в продавленном кресле, вдруг распрямила плечи.
– Я больше не жена, – сказала она, – вернее, жена только по паспорту. Что ж, надеюсь, у меня получится стать матерью. Я покажу тебе, как этим пользоваться, если пообещаешь никогда не приближаться к Денверу.
Ночью Бет проснулась от шума дождя – он колотил по крыше и без устали постукивал в окна спальни. Ей снилась вода – как она легко плавает в целом океане воды, тихом и безмятежном. Бет свернулась на боку и накрыла голову подушкой, чтобы снова вернуться в этот сон. Но не вышло. Дождь шумел все громче, и чудесные видения в полудреме постепенно вытесняла шахматная доска с фигурами, которые требовали от нее внимания и ясности ума.
Было два часа ночи; заснуть ей так и не удалось до самого утра. Когда в семь часов Бет спустилась на первый этаж, дождь еще не перестал. Сад за кухонным окном превратился в болото с кочками из полумертвой травы, торчавшими кое-где, словно островки. Она не умела жарить яичницу, но подумала, что яйца можно просто сварить. Взяла две штуки из холодильника, побрызгала водой на сковородку и поставила ее на плиту. В партии с Белтиком она пойдет пешкой на четвертое поле короля и будет надеяться на сицилианскую защиту. Через пять минут Бет решила, что яйца сварились и положила их в холодную воду. Перед глазами стояло лицо Белтика – молодое, надменное и очень умное. Глаза у него были маленькие, черные. Когда вчера вечером он подошел к ней у выхода из спортзала, у Бет на окраине сознания мелькнула мысль, что он ее разгромит.
Завтрак получился хоть куда: Бет разбила скорлупу ножом, положила яйца в миску и съела их с солью и с маслом. Глаза щипало под веками, будто туда попал песок. Финал турнира начнется в одиннадцать; было всего половина восьмого. Очень хотелось заглянуть в «Современные шахматные дебюты», которых у нее теперь не было, освежить в голове варианты сицилианской защиты. Некоторые участники турнира приходили в спортзал с потрепанными книгами под мышкой.
В десять, когда она спускалась с крыльца, уже едва моросило. Миссис Уитли еще спала. Перед выходом Бет зашла в ванную и проверила на себе гигиенический пояс, который дала ей миссис Уитли, – он удерживал на месте толстую белую прокладку. Все было в порядке. Бет надела галоши и голубое пальто, взяла из шкафа зонтик миссис Уитли и вышла из дома.
Она еще раньше заметила, что фигуры на доске номер один отличаются от других. Это были солидные деревянные фигуры, как у мистера Ганца, а не полые пластмассовые поделки, стоявшие на остальных турнирных досках. Бет пришла первой, в половине одиннадцатого, – комната с табличкой «Сильнейшие» была пуста. Она взяла в руку белого короля – тот оказался приятно тяжелым, будто свинцовым, с кружочком зеленого фетра под основанием. Бет вернула фигуру на ее начальное поле, переступила через бархатный канат ограждения и направилась в туалет. В третий раз за день ополоснула лицо, поправила гигиенический пояс, расчесала челку и вернулась в спортзал. Участники турнира начали потихоньку собираться. Бет засунула руки в карманы юбки, чтобы не было видно, как они дрожат.
В одиннадцать она была готова и сидела на стороне белых фигур у доски номер один. За второй и третьей уже началась игра. Сайзмор сидел за второй, остальных шахматистов Бет не знала.
Прошло десять минут – Белтика не было. Администратор турнира в белой рубашке минутку постоял рядом.
– Ну что, так и не появился? – тихо спросил он.
Бет покачала головой.
– Сделай ход и запусти его время, – шепнул администратор. – Ты имела право начать без него ровно в одиннадцать.
Бет почувствовала досаду – раньше ей никто об этом правиле не говорил. Она поставила пешку на четвертое поле короля и нажала на кнопку часов.
Минуло еще минут десять, и Белтик наконец вошел в комнату. У Бет побаливал живот и щипало глаза. Белтик выглядел обыденно и непринужденно в ярко-красной рубашке и желто-коричневых вельветовых брюках.
– Прошу прощения, – сказал он ровным тоном. – Позволил себе лишнюю чашку кофе.
Другие шахматисты взглянули на него с раздражением. Бет промолчала.
Белтик, все еще стоя рядом со стулом, расстегнул пуговицу рубашки около воротника и протянул руку:
– Гарри Белтик. А вас как зовут?
Он, конечно же, знал ее имя.
– Я Бет Хармон. – Она пожала руку соперника, но старалась не смотреть ему в глаза.
