– Чем же я тебе пригрожу? – Женька специально пошел на эскалацию конфликта, чтобы посмотреть, не ослабнет ли внимание его невидимого контролера. – Но только если вы не согласитесь, профессор Мориарти сообщит китайскому императору, где хранится нефритовая печать Хэ Ши Би. Я думаю, император захочет получить артефакт, за которым его предшественники гонялись тысячу лет.
Буря возмущения прокатилась над сборищем триады. Румяный стал ярко-красным, жилистый не поймал стилет после очередного броска. Стилет воткнулся в циновку, контроль ослаб. Переход! Женька прыгнул в Пустоту.
Время остановилось. Перекошенные физиономии, скрюченные руки тянулись к нему. Кто-то тыкал в него пальцем, кто-то орал, кто-то взялся за рукоятку меча. Румяный весь надулся от злости. Ткни пальцем – и лопнет.
Но Женька придерживался первоначального плана. Сначала жилистый, затем Лунг Тао. В кувырке он схватил стилет и встал в стойку, приготовившись к атаке со стороны Красного Бамбука. К его удивлению, жилистый оставался недвижим, равно как и остальные члены клана. Неужели путь свободен? Как поступить? Просто уйти или сначала сделать этот мир немножечко чище? Женька решил, что не будет плодить зло. Он развернулся, чтобы направиться к выходу.
Прямо перед ним стояла Да Цзи. Она улыбалась, обмахиваясь веером. В ней что-то изменилось. Волосы, понял Женька. Ее волосы стали рыжими.
– Куда ты собрался? – спросила она своим нежным переливчатым голоском. – Разве господин отпустил тебя?
– Господин… – Женька презрительно искривил губы. – Такая красивая, а служишь какому-то бандиту.
– Какой ты грубый, – сказала Да Цзи. – Где ты научился «Бу Хо Хонг»?
– Много будешь знать – скоро состаришься, – ответил Женька. – Дай пройти.
– Я никогда не состарюсь. – Да Цзи загадочно улыбнулась. – Я – кицунэ.
– Кто-о? – Женька сделал шаг вперед.
– Сейчас узнаешь.
Первый удар Да Цзи нанесла с разворота, целясь ему ногой в голову. Женька знал: чтобы защититься от вертушки, надо сократить дистанцию. Удар наносится пяткой, поэтому вся ударная мощь сконцентрирована там. А бедро противника блокировать легко. Дальше можно работать по корпусу или переходить в залом-захват. Он так и сделал, заблокировав ногу Да Цзи. Но откуда ни возьмись ему в голову прилетел удар, второй, третий. Словно он попал под вращающийся пропеллер. Он почувствовал запах псины, в рот ему попала шерсть, лицо обдало жаром. Женька был полностью дезориентирован. Наглухо закрыв голову, он под градом ударов выглянул из-за блока… Большой лисий хвост хлестнул его по руке.
Женька сделал кругообразное движение, нырнул вперед и в сторону, уходя из опасной зоны. Не глядя, наотмашь ударил кулаком назад, чтоб остановить возможную погоню, развернулся, принял стойку.
Перед ним стояла Да Цзи, вся в языках пламени. Отблески огня неузнаваемо исказили ее лицо, которое стало похоже на лисью морду. Вокруг нее веером развивались лисьи хвосты. Наверное, не меньше семи штук.
Женька инстинктивно сжал кулаки и почувствовал, что в правой руке у него до сих пор зажат нож. Он атаковал ее серией рубящих ударов крест-накрест. Да Цзи легко уклонилась, грациозно отпрыгнув вбок.
– А теперь я, – сказала она.
Девушка резко развела руки в стороны. Из растопыренных пальцев со звоном вылетели длинные лезвия-когти.
Да Цзи завращалась волчком, окружив себя языками пламени и летающими ножами. Женька вспомнил Миколу. Он мгновенно телепортировался на возвышение, где сидели застывшие главари триады, схватил два меча и тоже завращался фрезой. Звон железа, искры и свист клинков заполнили Пустоту.
– Ты и это умеешь? – улыбнулась Да Цзи, снова отпрыгнув в сторону.
– Я еще много чего умею, – сказал запыхавшийся Женька, хорохорясь.
– Да-а-а? Какой молодец. Ну ладно, как-нибудь в другой раз покажешь. – Кицунэ зевнула и шепнула коротко: – Спать!
Лисьи хвосты вдруг превратились в гипнотическую спираль, приятная дрема накаталась на Женьку, и он погрузился в сон.
Было хмурое утро. Повозку раскачивало, колеса монотонно скрипели. Их везли к месту казни. Руки у Женьки были скручены за спиной, а в рот вставлен кляп байбоку – деревянная палочка с веревкой, крепко завязанной на затылке. Такая конструкция не позволяла пленнику кричать, но оставляла возможность для дыхания. Сверху на них навалили какие-то тюки. Рядом лежал связанный Сюнь Чин.
Когда вчера Женька снова очнулся в камере, Сюнь Чин сказал, что их казнят на рассвете. Об этом он узнал от тюремщика, который принес еду и воду.
– Говорит, с тобой возни слишком много. Мол, старейшины после собрания долго не могли разойтись, все обсуждали, как бы с тобой лучше разделаться.
– Ну и на чем остановились? – угрюмо спросил Женька.
– Решили проявить снисхождение, – ответил Сюнь Чин. – Отрубить нам головы.
– Так нас прямо здесь порешат или представление устроят?
– Ты что, здесь нельзя. Дух умершего может остаться на месте казни. Для этих целей у клана есть специально отведенное место.
