ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА
Отвлечение
Хотя мое решение было сумасшедшим, я чувствовал облегчение. На следующий день я зашел в столовую и, не раздумывая, занял пустое место напротив Эбби.
Находясь возле нее, я чувствовал себя легко и естественно и, если не брать в счет косые взгляды большинства студентов и некоторых профессоров, казалось, что ей нравилось быть возле меня.
“Мы сегодня занимаемся?”
“Да,” равнодушно сказала она.
Единственным отрицательным фактором наших с ней прогулок был факт, что чем больше я находился с ней роли друга, тем больше она мне нравилась. Было все сложнее забывать цвет и форму ее глаз, запах лосьона на ее теле.
Я также стал замечать больше деталей, например, насколько длинные у нее ноги, какие цвета она предпочитала в одежде. Я даже разобрался, по каким неделям не стоило сильно выводить ее из себя. К счастью для Шепли, это была та же неделя, когда он не мог спать с Америкой. Таким образом, у нас было три недели спокойствия, вместо двух, и мы могли предупреждать друг друга в случае чего.
Рассматривая даже самые плохие черты Эбби, она, в отличии от большинства девушек, не была суетливой. Единственным, что, казалось, влияло на нее, были периодические вопросы о наших отношениях, но, пока я заботился об этом, она довольно быстро обо всем забывала.
Чем больше проходило времени, тем меньше люди думали о наших отношениях. Мы вместе обедали, а по вечерам, когда мы занимались, я возил ее на ужин. Один раз Шепли и Америка пригласили нас в кино, и не было никакой неловкости или намеков на то, что мы не просто друзья.
Я не был уверен насчет своих чувств об этом, тем более, что мое решение продолжать общаться с ней никак не мешало фантазировать о ее стонах на моем диване. До тех пор, пока я, в один из вечеров в квартире, не наблюдал за Америкой и Эбби, которые щипали и щекотали друг друга, в то время как я представлял Эбби в своей постели.
Ей нужно было убираться из моей головы.
Чтобы перестать думать о ней, у меня было лишь одно лекарство - следущее “завоевание”.
Несколько дней спустя мне на глаза попалось знакомое лицо. Я видел эту девушку раньше, с Джанет Литтлетон. Люси была горячей штучкой, не упускавшей возможности продемонстрировать свое декольте и тошнотворный голос. К счастью, мне потребовалось всего тридцать минут и приглашение на бой, чтобы затащить ее к себе домой. Едва я закрыл входную дверь, она начала снимать с меня одежду. Казалось, в тот момент между ней и ее лютой ненавистью ко мне со прошлого года была огромная пропасть. Ушла она с улыбкой на лице и разочарованием в глазах.
Но Эбби все еще стояла у меня перед глазами.
Даже изнурение после оргазма не помогло мне избавиться от нее, и я ощутил нечто новое: вину.
На следующий день я поспешил в кабинет истории и скользнул за парту рядом с Эбби. Она уже достала свой ноутбук и книгу, едва признавая мое присутствие.
В классе было темнее, чем обычно; тучи не позволяли проникать в комнату солнечному свету, который обычно заливал окна. Я толкнул ее локтем, но она не восприняла это так, как обычно, так что я забрал из ее рук карандаш и начал рисовать на полях.
В основном, татуировки, но также я нацарапал ее имя. Эбби посмотрела на меня с благодарной улыбкой.
Я наклонился и прошептал ей на ухо. “Хочешь сегодня пообедать за пределами кампуса?”
“Я не могу,” одними губами произнесла она.
Я написал в учебнике: “Почему?”
“Потому что у меня есть план питания.
Фигня. Честно.”
Я хотел расспросить ее, но место на странице заканчивалось. “Отлично. Еще один обед из мистической еды. Не могу дождаться.”
Она засмеялась, и я наслаждался чувством наслаждения, которое испытал, вынудив ее улыбнуться. После нескольких каракулей и рисунка дракона, Чейни отпустил класс.
Я бросил карандаш Эбби в ее рюкзак, пока она убирала остальные вещи, а, затем, мы направились в столовую.
По сравнению с прошедшими днями, мы почти перестали ощущать на себе любопытные взгляды. Студенты привыкли везде видеть нас вместе. Подходя к прилавкам в столовой, мы немного поговорили о заданном Чейном докладе по истории.
Эбби набрала еду и пошла к столику. Я заметил, что на ее подносе не хватало одной вещи - апельсинового сока, которого она брала каждый день.
Я посмотрел за прилавок, где возле сервировочного стола стояла здоровенная эскимоска, лишенная природных данных. Я знал, что нашел свою цель.
“Здравствуйте, мисс…э…мисс…”
Работница столовой оценивающе посмотрела на меня, прежде чем решить, доставлю ли я ей неприятности, как большинству женщин, которые были такими правильными до того, как я занялся их бедрами.
“Армстронг,” сказала она неприветливым голосом.
Я постарался скрыть свое отвращение, когда в закоулках сознания появилась мысль о ее бедрах.
Я одарил ее своей самой очаровательной улыбкой. “Замечательно. Я хотел узнать у вас… потому что вы, кажется, здесь главная… сегодня нет апельсинового сока?”
“Он есть там, за моей спиной. Я была слишком занята, чтобы принести его на прилавок.”
Я кивнул. “Вы всегда так много работаете. Они должны повысить вас. Никто не работает так много, как вы. Мы все это замечаем.”
