Из крана все еще капала вода. В тесном помещении совмещенного санузла Бочаровых было сыро и жарко. Но гость по-прежнему не тяготился духотой. Про себя Каролина назвала его ящером. Такой же хладнокровный, сухой, отвратительный, как ящерица, которых она всегда ненавидела и боялась. Сейчас гость сосредоточенно рассматривал голубой бриллиант, поднеся его поближе к лампе над зеркалом. Честно говоря, на нее камень впечатления не произвел. Как люди могли рисковать жизнью из-за такой ерунды? Но гостя заворожил его камушек. «Ты же уже понял, что бриллиант настоящий, – думала Каролина, – зачем ты тянешь время, мучая нас?» Обнаружив исчезновение Севы, она стала сама не своя. Верзила с бородавкой не дал ей выбежать на улицу, и у нее сделалось что-то вроде сердечного приступа. Сейчас стало полегче, но сердце все равно работало на износ, билось истерично, каждым ударом вколачивая в ребра имя сына. Бежать, бежать за Севой. Она чувствовала, он жив, хотя здравый смысл говорил об обратном.
– Вы сказали, что мы сможем уйти, как только вы получите бриллиант. Мой сын на улице. Один. Я хочу его найти, – она старалась говорить спокойно. Каролина видела в зеркало, что щека у нее до сих пор красная. Верзила успокоил ее одним ударом, когда она, крича, пыталась отодвинуть его от двери.
Валентин, ко всему безучастный, присел на корзину для белья и смотрел в пол. У него шла носом кровь, видимо от давления. Кровь капала на светлые брюки, но он этого не замечал.
Валентин – тряпка, жалкая ни на что не годная ветошь. Он ничего не может сделать для спасения ребенка. Он отступился от Севы. Все, на что он способен, – сидеть и ждать приказаний от тех, кто сильней.
Валентин и прежде не был борцом, но никогда раньше это не злило ее так, как сейчас.
Муж вызывает у нее почти такую же злость, как и эти грабители. Едва ли не большую.
В ответ на ее замечание гость лишь поморщился. В другой руке он держал чашку с горячим кофе. При такой жаре любому напиток показался бы противным, но только не этому человеку.
– Вы убедились, что мы вас не обманываем? – повторила она. – Бриллиант у вас. Квартира в вашем распоряжении. Я ни о чем вас не прошу. Только отпустите нас. Мы никого сюда не приведем. Я просто хочу пойти за своим сыном.
– Пожалуй, это он, – гость не отрывал взгляда от камня.
– Значит, свою часть договора мы выполнили?
– Пожалуй.
– Теперь выполните свою.
– Как скажете. Виктор, – гость обратился к верзиле, который загораживал дверь. – Если вас не затруднит…
Каролина не успела заметить, как верзила выбросил руку вперед. А когда снова открыла глаза, ванная была полна дыма. Слезы потекли вовсе не из-за жалости к Валентину. Муж не упал и даже не поменял позы, но теперь кафель позади него был заляпан кровью.
Каролина не закричала, не упала в обморок, только ноги стали совершенно слабыми. «С чего ты решила, что они нас отпустят?» – подумала Каролина, прислонившись к стене. Гость отреагировал на произошедшее еще хладнокровнее. Из чашки не пролилось ни капли.
– От вас, Виктор, я такой глупости не ожидал. Вывести их на лестницу вы не догадались? Давайте с ней не будем допускать таких оплошностей.
– Сволочь… – взвыла Каролина, – Ты не собирался нас пускать! Мы ничего у тебя не просили! Мы просто хотели пойти за своим сыном.
– Я и отправляю вас за вашим сыном. Вы же умная женщина. Смиритесь. Вы же не хотите превратиться в то, что ходит сейчас по лестнице?
Тело Валентина, наконец, съехало на пол.
– Чтоб ты сдох! Чтоб тебя съели, – Каролина смотрела в бесстрастное лицо, понимая, что ничего и никогда не желала так искренне. – Убийца детей! Я бы могла его спасти! А ты… ты… – женщина задохнулась, но ей все же хватило сил толкнуть его в тот самый момент, когда он делал очередной глоток. Взвизгнув, гость выронил камень и запрыгал на месте, оттягивая на груди мокрую рубашку. Хоть чем-то она смогла досадить этой гниде. Нет, она сможет и больше. Каролина схватила злополучный бриллиант и бросила в унитаз, нажав попутно кнопку слива. Гость уставился на бурлящую воду так, будто Каролина смыла в писсуар всю его жизнь. По крайней мере ей удалось вывести его из себя. А теперь можно и умереть.
– Я был неправ, Каролина, – сказал, наконец, гость тихо. – Вы не заслуживаете легкой смерти. Совсем не заслуживаете.
– Я просто хотел их покормить, – трясся Сева. – Они… сами виноваты. Не говори маме, что я их выпустил! Она меня накажет.
Одной рукой мальчик вытирал слезы, в другой сжимал пирожок.
– Я все сделал как надо. Сказал, чтобы они не разбредались, пока я их не намажу, что в больнице эти. Но они меня не слушались!
Сева плакал.
– Значит, они сидели в палате больше трех дней? Без еды и без ухода? – Стас взялся за голову.
– Я хотел им помочь!
– Я знаю.
– Это я виноват в том, что они умерли?
– Ты хотел поступить как лучше. Нет, ты не виноват. Но, если ты еще раз пойдешь куда-нибудь или сделаешь что-нибудь без моего разрешения, тебе не поздоровится. Ясно? Или ты меня слушаешься, или… – Не подобрав достаточно серьезного наказания, Стас просто откинулся на подушку.
