Разумеется, мусор ни у кого не вызывает положительных эмоций. Но о том, что он может доставлять столько хлопот, она не знала. «Да, многого я раньше не ценила, – призналась себе Аида, разрезая пластиковую бутыль пополам, потому что та не помещалась в мангал, – и мусоропровод едва ли не на первом месте. Вышел из квартиры, засунул пакет в железное окошко, не отрываясь от телефона, и забыл».
Теперь же он едва ли не важнейшая тема для разговоров. Его нужно собрать, сортировать, прятать от солнечных лучей и грызунов. И самое главное, сжигать. А это значит – стоять над мангалом и следить до отупения, чтобы кусок горящего пластика или картона не улетел, подхваченный ветром, куда-нибудь, где он может устроить пожар. Бумага, целлофан горят быстро, а вот с другими отходами приходится попотеть. Как же противно было доставать отходы из пакета. Такое ощущение, что в ее смену все норовят подсунуть мусор поунизительнее. Самый тошнотворный и неприличный. Не хотелось думать, что за ком Саня завернул в газету, одна надежда, что все сгорит быстро и незаметно. Одна Лидия Вячеславовна не утратила стыда. Всегда вставала пораньше и уничтожала свой скромный узелок сама.
А как все сгорит – будет новая морока: извлечь консервные банки и снести из в яму за забором. Она стала лучшим в мире специалистом по банкам. Банки бывают продолговатые и плоские, с ободком и без, жестяные и алюминиевые, с колечком и те, которые нужно открывать ножом.
Подошла Вика. Молча сунула что-то в мангал и осталась глядеть на огонь.
– Тебя тоже тошнит уже от этих консервов? – спросила она, показывая на банки, и Аида из чувства одного лишь противоречия ответила:
– Нет, по мне, так можно нормально жить и на консервах. И вообще, мне не до еды теперь. Я больше о Стасе думаю. И о Егоре. – Аида внимательно посмотрела на Вику.
– Мне стыдно, но скажу честно: я вот не могу не думать про всякое… вкусное, – призналась Вика. – Много бы отдала за кусочек свежей пищи. Свининки или курочки. Сырыми бы съела. Морковкой бы похрустеть хорошо.
– Ты пришла меня дразнить? – Аида ткнула палкой, от чего вокруг мангала рассыпались искры.
– Нет. Мне просто… тошно.
– Всем тошно. Нечем заняться – жги мусор. Повеселеешь.
– Одна радость – скоро будут яблоки, – Вика подтянула ветку и осторожно потрогала плод.
– Скоро много всего будет. Урожай-то никто не отменял.
Подошел Дороган и молча швырнул в огонь целый ворох бумажных обрывков. Клочки, исписанные мелким почерком, изорванные так тщательно, чтобы нельзя было разобрать ни слова, мгновенно скорчились. Кому он пишет все это, интересно?
– Сочиняете роман? – шутливо поинтересовалась девушка.
– Я? Что вы! – Дороган глянул затравленно и снова скрылся в своей времянке.
Вика еще немного потопталась у мангала и ушла в дом. Могла бы и помочь. Хотя бы в гараже подмела. Надо же хоть немного шевелиться. Но есть бабы, которых только палкой заставишь что-нибудь делать. Постоять, глядя на огонь, – это они умеют, а вот помочь – увольте.
Через окно времянки виднелась склоненная голова Дорогана. Резинку, которой он стягивал волосы, он где-то потерял, и теперь грязные патлы свешивались на воротник. Время от времени он чесал шею. Что ж, они все уже стали почесываться, кто деликатно, тайком, а кто и не стесняясь. Дороган все больше становится похож на бомжа, где-то раздобывшего приличные очки. Опять пишет. А потом сжигает написанное.
Слова Сани не шли у нее из головы. Да, Дороган странный. Ест мало для такого верзилы и всегда чувствует себя хорошо. Машину приподнял, когда Саня осматривал ее.
А недавно она увидела, как Дороган отжимался на одном пальце. Не то чтобы ей было интересно наблюдать подробности Саниного с Дороганом жития-бытия, но все же… порой она заглядывала к ним в окошко. Просто так. Лучше знать, кто и чем занят. Она вообще удивлялась спокойствию, с которой все приняли смерть Самохвалова.
У нее-то, допустим, есть причины не бояться, что грядет новое убийство, но остальные крайне беспечны.
Так вот, когда она заглянула в окно, Дороган отжимался, не на кулаках даже, а на одном пальце! Она спросила его потом как бы невзначай:
– Вы, наверное, спортсмен?
А он лишь буркнул:
– Нет, что вы!
Но ее-то просто так не отошьешь, и она поинтересовалась в лоб:
– А кем вы, позвольте узнать, работали?
– В компьютерной фирме, – ответил он, – но вам это, наверное, неинтересно.
– Ну почему же, очень даже интересно, – она хотела его разговорить, но Дороган, как всегда, смылся.
Выглядит как дурачок, одет как последний ботаник, а глаза между тем умные. Цепкие такие глаза. У спортсменов таких не бывает. А для компьютерщика он слишком силен. Придумал бы себе другую легенду.
