Это сейчас народ привыкший пошёл; отпихнёт в сторону тело и дальше поплывёт, а тогда нет. Запаниковал — смерть. Повезёт — вытащат. Дух переведёшь и снова ныряй. Таких еще пару встреч и считай, уже стал мужчиной. Да и мало кто нырял, все предпочитали с поверхности подбирать. В основном — хлам и мусор, но и он даёт возможность существовать. А когда-то было иначе? Теперь даже лучше стало, честнее: умеешь нырять, дыхание задерживать — получи! Не умеешь — учись! Не хочешь? Ну, тогда собирай дары «волы» и надейся, что халява насадится на твою палку или удариться об борт лодки.
Даша была не из таких. Она всегда бросалась в омут с головой и понимала, какие нужны навыки для выживания. Всегда подстраивалась, тренировалась. Но восемь минут для неё были нечто вроде «Эвереста погружения». Такой малый отрезок времени, а легко может свести с ума.
Последние восемь минут Даша, конечно, не сходила с ума, но переживала за Славу сильно. Минутная стрелка била по нервам, каждый раз, когда начинала свой новый круг. Одна минута — слабо виден свет фонаря. Две минуты — ничего страшного. Три минуты — подожду. Четыре минуты — гидрокостюм не просто так носит? Пять минут — пузыри воздуха — всё будет хорошо! Шесть минут — всё плохо! Семь минут — придётся одной плыть обратно! Восемь минут — утонул! И когда, в начале девятой минуты, свет фонаря мелькнул как долгожданный маяк сквозь густой туман, Дашу затрясло. Затрясло от радости и возбуждения. А теперь трясло вдвойне — стрелка потерянного компаса указывала направление и дарила надежду: домой они точно вернуться.
Подплыв к своему месту в каяке, Слава запустил внутрь руку и достал нож. Последний. Осознание столь печального факта тревожило и раздражало. Он быстро подплыл к лодке, забрался внутрь. Незнакомка на него не смотрела. Она продолжала молча сидеть изредка вздрагивая. Для неё больше ничего не имело смысла. Она стала бесполезной, никому не нужной. Убийца всплыл один, окончательно разорвав нить надежды тянущейся к Косте. Всего одним ударом ножа он отправил две души в пустоту. В пустоту безразличия.
Безразличие не покинуло женское лицо, даже когда Слава схватил её рюкзак и начал в нём копошиться.
— Ты что делаешь? — оторвав взгляд от стрелки компаса, спросила Даша с явным упрёком.
Уставившись на дно рюкзака, Слава нервно пробурчал:
— Ищу…
— Чтобы ты там не искал, это не наши вещи!
— Я знаю — не наши… Но мне нужны колющие, режущие, мясо-снимающие… аксессуары. Без них мы не протянем, а ей сегодня они больше не нужны. Нет… Нужны, конечно, но есть вероятность, что они будут торчать из наших спин. Хочешь?
— Нет…
— Ага! — растянувшись в довольной улыбке, Слава достал бинокль. Покрутил его перед глазами, глянул через него на горизонт и, закончив, швырнул Даше. Чего он точно добивался, она не поняла, но свободной рукой легко его поймала. Гордо расправив плечи, попыталась также легко и непринуждённо поймать мужской взгляд, но тот был снова обращёнк куску брезента. Став невольным мародёром, Даша испытала совестное покалывание, ведь бинокль ей не принадлежал, а его хозяин сидел в этот момент рядом. Гадкое ощущение, словно грабишь средь бела дня.
— Слава, я прошу тебя, не надо забирать чужие вещи! Зачем нам бинокль?
— Пригодится!
— Мне, точно, нет! — и протянула руку к лодке, желая положить бинокль обратно.
— У меня вопрос, — начал Слава. — Мы поплывём дальше, а с ней, что будем делать? — и взглядом указал на незнакомку.
Даша ответила не сразу. Покрутила глазами. Помычала:
— Отпустим, что еще!?
— Отпустим со всем этим добром?
— Да!
— Представь: она приплывает к Антиквару. Дарит наш бинокль, а он ей комнату, свет, тепло. Она уютно располагается, греет не только свою пятую точку, но и свои ушки. Узнает много нового из первых уст: где, кто, с кем, когда. И вот, со всем этим багажом знаний, спустя два дня, уходит в свободное плавание. Это в лучшем случае. В худшем — отправляется в «око», и взамен на жалкие крошки подробно пересказывает услышанное. Но эту гипотезу я привёл для тебя. Мне достаточно и того, что пока мы плаваем, рискуем жизнью и мокнем на жаре как подмышка, она тем временем нежиться в сухости и тепле за чужой счёт! Не находишь в этом что-то неправильное? Или считаешь, что так и должно быть? Пусть уплывает с вещами?
Веки Даши сузились, оставив крохотные щелки для глаз. Сомнения опустили уголки губ. Рука, державшая бинокль, резко дёрнулась назад. Она сомневалась, но Слава смог её переубедить, хотя это и шло в разрез её принципам. Убрав бинокль, она взглянула на незнакомку без ноток сострадания. Наоборот, она кое-что вспомнила и жадно протянула руку к лодке.
— Сигареты давай.
Не увидев никакой реакции, Даша попросила еще раз, но уже громче, и с напором.
— Сигареты давай!
Дрожащая ладонь утонула на дне куртки и спустя пару секунд вынырнула с пачкой сигарет. Заплаканное, мятое и пустое лицо повернулось к Даше.
Слава молча наблюдал.
Незнакомка протянула руку.
