— Ослабления власти Верных, — зашептал Энди. — Часть моих родственников недовольны возвышением Танов и жаждут мести. Другая часть держит нейтралитет.
Хайен задумчиво кивнул и спросил:
— А на чьей стороне ты, Энди?
Какое-то время друг молчал. А затем раздраженно заговорил:
— Я не люблю Танов. Я знаю историю рода. Они убивали нас.
— Хели говорит, что Файлорн целенаправленно стравливал ваши роды несколько веков, — напомнил юноша.
— Возможно. В любом случае я не буду против, если Таны потеряют свое положение. Но мне не все равно, на что придется ради этого пойти. Вредить никому из вас я не стану, и подвергать вас риску — тоже.
— Чего хотел Гайднер? Зачем ему я?
Энди долго думал, прежде чем ответить:
— Я не уверен. Но по-моему, он хотел узнать, подходишь ли ты для чего-то. А еще он был знаком с твоим отцом, они работали вместе. Я думаю, что они хотят использовать что-то из разработок Ллавена, и помочь им с этим можешь только ты.
Хайен откинулся на спинку стула и задумчиво уставился в потолок. Что-то такое он предполагал, поэтому поверил другу сразу.
Энди попросил:
— Я рассказываю это тебе неофициально. Перед Серыми или магистром повторять не буду. Используй это знание с умом.
Юноша задумчиво кивнул и с тяжелым вздохом вернулся к конспекту. Над словами Энди стоило поразмыслить. А еще — попытаться узнать больше о том, что Диркас рассказал ищейкам. Хайен видел, что никто из старших не спешит ничего рассказывать ему. Хотя адепты принимали непосредственное участие в поимке врагов. Вслух он сказал:
— Микаэлу отстранили, а нас с Хели больше недели держали в Но-Хине. А теперь не спешат рассказывать о результатах расследования. Тебе не кажется, что это странно, Энди?
Друг удивленно посмотрел на него:
— К чему ты клонишь?
— Я уверен, что магистр Лин знает, что произошло с моим отцом. Все Верные знают, но молчат.
Энди был явно озадачен выводами Хайена, но теперь сидел и хмурился. Хайен продолжил:
— Неужели он и правда сошел с ума?
— Думаешь он… мертв? — пробормотал Энди.
— Нет. Если бы он умер, магистр Лин точно сказал бы мне об этом. Хотя бы для того, чтобы я не тратил время на поиски. А так… Он вроде как не помогает, но и не мешает. Почему?
— Может, спросишь у него сам? — предложил друг.
— Нет, — мотнул головой Хайен, но внезапно понял, кому можно попытаться задать вопрос.
Вся следующая неделя прошла в попытках подтянуть хвосты по учебе. Хели это удавалось лучше, чем Хайену. Все вечера парочка проводила за чтением книги, которую передали эльфы. Иносказания начинали понемногу проясняться, но часть знаний была пока недоступна.
В пятницу вечером за этим занятием их застал магистр Лин. Эльф вышел из портала в комнате юношей за час до отбоя и задумчиво посмотрел на Хели и Хайена. Юноше показалось, что в аметистовом взгляде промелькнуло недовольство. Адепты сидели едва ли не в обнимку и, склонив головы, перечитывали фолиант в черной обложке.
Но чувства эльф оставил при себе и бесстрастно спросил:
— Как успехи?
— Двигаемся потихоньку, — ответил Хайен, откладывая книгу. — Но пока большей частью это касается снов.
— И что нового ты узнал об управлении снами?
— Нового? Наверное, не так много. Скорее научился лучше делать то, что инстинктивно умел. Эта книга в каком-то смысле и правда основа. Здесь описаны базовые знания и навыки о темной силе. А еще пара моментов удивительным образом пересекается с дневником отца.
Магистр удивленно вскинул бровь:
— Я думал, там нет ничего полезного. Его эксперименты не увенчались успехом.
— Там есть самый главный вывод, — возразил Хайен. — То, что так называемое сумасшествие — не болезнь. А еще и там, и там упоминаются какие-то личные амулеты эльфов, но не описывается, что это.
На лице наставника появились сомнения, а затем он медленно заговорил:
— Не описывается, потому что в этом нет нужды. Любой из эльфов знает, что это. А не эльфу эти знания без надобности.
— Почему? — тут же спросила Хели.
Магистр терпеливо пояснил:
— Потому что личный амулет нельзя создать. Его рождает лес в тот момент, когда рождается младенец.
— У темных тоже они были? — продолжил допытываться Хайен.
Магистр Лин удивленно моргнул, как будто вопрос юноши его озадачил.
— Разумеется. До войны Светлых и темных между нами не было различий с рождения. Ребенок с любой направленностью магии рос в любви и получал все эльфийские привилегии.
— А как выглядит этот амулет? — спросила Рийса, отрывая голову от домашней работы по артефактам, в которой успела настрочить уже несколько листов.
Наставник молча коснулся серебристой бусины, которую носил на длинной цепочке. В глазах девушки зажегся азарт, но эльф осадил ее:
— Изучать не дам.
Рийса тут же сникла, а Энди не смог сдержать смешок. Хели и Хайен прятали улыбки. Подруга делала стойку на все амулеты и артефакты, и сейчас это было им на руку. Жаль, что эльф не позволил рассмотреть этот амулет.
Хели беспокойно поерзала, а затем спросила:
— Это та самая штука, которая растет на необычном дереве?
Отец резко повернулся к ней и с легкой долей раздражения произнес:
— Кажется, мать рассказывает тебе слишком много.
