Сказать, что утреннее обнаружение тел Рыбы, Мрачного и Шила вызвало какой-то переполох и волнение было бы большим преувеличением. Постояльцы «Двух русалок», равно как и персонал заведения — люди тертые и коренастые, отнеслись к произошедшему примерно как жильцы многоквартирного дома в мегаполисе к трупам трех голубей, лежащих возле пешеходной дорожки — с брезгливым безразличием. Ну, не поделили одни лихие люди что-то с другими лихими людьми — бывает. Дело житейское — все под Богом ходим. Сегодня ты, завтра — тебя.
Никакого ажиотажа происшествие не вызвало, никто ни полицию, ни следственный комитет вызывать не стал. Правда, не исключено, что если бы эти уважаемые организации имели место быть, то вызвали бы, но, как уже не раз говорилось, история сослагательного наклонения не имеет. Чего не было, того не было.
Единственным человеком, который отнесся неравнодушно к смерти трех «богатырей», был Дагбьарт, который, скорее всего, связал в единую логическую цепочку неожиданный интерес старшего помощника к желтой пыли и мешочек с ней, который был обнаружен после обыска у одного из убиенных. Весть об этом происшествии разнеслась по таверне со скоростью лесного пожара и за завтраком не было человека, который бы не знал о зловещей находке.
Трупы — хрен-то с ними, а вот пыль… — эта новость относилась к категории горячих. Желтая пыль, как следовало из подслушанных разговоров, была веществом достаточно редким, а главное — дорогим. Вероятность встретить владельца такой субстанции среди гостей такого заведения, как таверна «Две русалки», была примерно, как обнаружить у задержанного за мелкое хулиганство гопника с района, промышляющего отъемом карманных денег у школоты, пистолет Desert Eagle, стоимостью под две тонны баксов.
Еще старший помощник с удивлением узнал, что действует желтая пыль исключительно на бездарных, а у магов к ней иммунитет. Впрочем, после недолгих размышлений он пришел к выводу, что все правильно, ибо, если бы ее действие распространялось и на Искусников, то желтая пыль стала бы главным оружием во внутривидовой борьбе — подобрался младший медный Искусник к золотому, дунул на того гадской пылью и все — золотой работает на медного! А раз этого и в помине нет, значит, как пел Высоцкий про йогов: «Ведь даже яд не действует на йога! На яды у его иммунитет!».
Во время бурных дебатов, снова активизировались «горячие финские парни», предлагавшие повесить труп Шила — мол, по закону положено. Однако вышибалы Балрама быстро выбили своими палками все это вольнодумие и вольтерьянство из их горячих голов и мир и спокойствие в таверне были восстановлены.
Все то время, когда шла ожесточенная межпарламентская дискуссия — вешать, или не вешать, сопровождавшаяся чавканьем и лязгом челюстей и посуды, Дагбьарт бросал на Дениса подозрительные взгляды, на что старшему помощнику было откровенно плевать. Проблемы индейцев шерифа не волнуют.
После завтрака шестерых соискателей Силы и их проводника ждали оседланные лошади — морской круиз плавно перетек в конную прогулку. Учитывая элипсообразную (в грубом приближении) форму острова и примерную величину большой и малой главных осей — тридцать и пятнадцать кавардов, особо долгой эта прогулка быть не могла.
Ну-у… примерно так рассуждал старший помощник, однако он не принимал в рассмотрение тот факт, что тридцать километров по немецкому автобану летом и те же тридцать километров по… скажем к примеру, трассе Челябинск — Тюлюк зимой — это разные километры. И соответственно — разное время их прохождения.
Поначалу все было вполне благопристойно — достаточно широкая проселочная дорога, где легко могли разминуться, не сцепившись бортами, две телеги. По этому «автобану» проехали километра два, а затем свернули в лес, на трассу, скажем так, не федерального, а регионального значения, а если называть вещи своими именами — медвежью тропу. Денис отнесся к этому совершенно равнодушно — ну, лесная тропа, значит лесная тропа — ежика голой жопой не напугаешь. Однако внутренний голос с ним не согласился:
«Чувствуешь? — насторожился он. — Вроде, как поднимаемся…»
«И чё? — мысленно пожал плечами старший помощник. — По горам что ли не лазали? Я фактически — заслуженный альпинист!»
«Ну-ну…» — протянул ни в чем не убежденный голос и таки оказался прав!
Дело было в том, что через какое-то время лесная тропа плавно превратилась в не сильно широкую горную тропу. Ее ширина была достаточной, чтобы по ней мог проехать всадник со своей лошадью — что-то около метра. Где-то чуть шире, а где-то и чуть уже. И вот там, где чуть уже, Денис никоим образом не страдавший акрофобией — если по-простому, или же — высотобоязнью, если по-научному, испытал очень неприятные чувства — с одной стороны отвесная скальная стена, с другой — не менее отвесный обрыв, немереной высоты.
