Однако, растерянным старший помощник ни в коей мере не был — он хорошо знал, что на войне все планы выполняются только до начала первого сражения, а потом — из-за тумана войны, они неизбежно корректируются. Даже немцам с их природной приверженностью к порядку и дисциплине с их знаменитым: "Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert…", никогда не удавалось полностью следовать планам, разработанным их в высшей степени профессиональным Генеральным штабом — всегда случались накладки, заставляющие отступить от исходного плана, так что уж говорить про план принуждения Детишек к миру, разработанный Денисом на ходу и в буквальном смысле этого слова на коленке. Ну-у… может и не совсем на коленке, но никакого Генштаба в помощь у старшего помощника не было. Всё сам — всё своими натруженными руками!
Как известно, скорость реакции Дениса была его сильным местом, что проявлялось не только в бою, когда надо было уклониться от удара противника, но и условно мирной жизни, когда нужно было быстро найти приемлемый выход из внезапно изменившихся обстоятельств — старший помощник мгновенно оценил возникшую мизансцену и тут же скорректировал исходный план. Денис решил воспользоваться ситуацией и посмотреть на Детей вблизи, взглянуть им, так сказать, в глаза.
С этой целью старший помощник неторопливо двинулся в проход между правым и средним рядом. Вслед за ним, отставая на один шаг, следовал Ботон, а за мальчишкой, с таким же интервалом — целительницы. Головы всех присутствующих в "Старой козе", словно подсолнухи за солнцем, поворачивались так, чтобы быть обращенными лицами к кортежу. И да — в обеденном зале по-прежнему висела напряженная тишина, разбавляемая лишь нахальным мушиным жужжанием.
Скажем честно — откорректированный план тоже провалился. Вернее… — частично провалился, частично осуществился. Денис ведь хотел посмотреть на Детей вблизи и взглянуть им в глаза, так вот — посмотреть удалось, а взглянуть нет. Дело было в том, что во-первых все они смотрели лишь на целительниц и поймать их взгляд никакой возможности не было, а во-вторых — у всех глаза были одинакового черного цвета.
Ничего удивительного в "черноглазости" поголовно всех Детишек не было — старший помощник когда-то где-то прочел, что от страха человеческий зрачок увеличивается — чем больше страх, тем больше зрачок. И судя по тому, что радужной оболочки не было видно ни у кого, испугались сукины дети изрядно. Кроме того, козе было понятно (не старой из названия заведения, а абстрактной), что ужас на них нагнал не Денис и даже не Ботон, а две милые девушки, дефилирующие в арьергарде кортежа.
"Похоже, — ухмыльнулся внутренний голос, — наши кошечки воспринимаются народом, как тигрицы!"
"И не исключено, что саблезубые!" — поддержал его старший помощник.
Добравшись до Отца, который в плане черноглазости и общего оцепенения ничем не отличался от своих Детишек, Денис и сопровождающие его лица двинулись в обратный путь между центральным и левым столом. Добравшись до входной двери, старший помощник обратился к целительницам:
— Расколдуйте их! — попросил он. — Мне нужно сказать Детям пару слов, а они сейчас ни хрена не понимают! Что вы, блин, с ними сделали!?!
*****
Высокий и сухопарый десятник Иково, по кличке Жердь, сидел за центральным столом, неподалеку от Отца, в обнимку с миловидной, грудастой и жопастой девицей — предметом зависти многих других Детишек, которую он подцепил на сегодняшний вечер, отбив у другого десятника — Бобра, прозванного так за огромную схожесть с этим грызуном.
Жердь вдумчиво тискал девушку, получая одновременно два удовольствия: первое — от процесса, а второе — от ревнивого, злого и завистливого взгляда несчастливого соперника, сидящего напротив. А пожалуй, если разобраться, то удовольствий было даже три, а не два — Отец поощрял соперничество между Детьми и приближал к себе победителей, так что настроение Жердя было настолько же хорошим, насколько плохим у Бобра, что не могло не радовать первого.
Занятый своими, весьма приятными, тактильными ощущениями, Жердь не сразу ощутил, что фестивальная обстановка в "Старой козе" изменилась — как будто откуда-то от входной двери потянуло холодом. С каждым мгновением это ощущение усиливалось и игнорировать его в какой-то момент стало невозможно — Жердь оторвал свой взгляд от пухлой девичьей груди, которую, словно опытный маммолог, сосредоточенно мял и повернул голову к двери.
С этого момента его больше не волновали ни прелести случайной подружки, ни торжество от победы над Бобром с разгромным счетом, ни его рейтинг среди десятников, ни что-либо иное, потому что он увидел двух Богинь! И оторвать от них взгляд он уже не мог. Всех Богинь объединяет одно — все они ослепительно красивые, а вот во всем остальном они разные. И самое главное различие между ними — злые они, или добрые, опасные, или нет.
