Змей резко развернулся, сделал пару шагов назад и снова поймал этот взгляд. Кто-то с симпатией разглядывал его из кучи тряпья. Сидящий рядом старик нищий сжался в грязный комок, сделавшись от этого необычайно похожим на больного воробья, правда гигантских размеров. А Гистас остановился и стал терпеливо ждать, когда обладатель необычного взгляда соизволит показать что-нибудь еще кроме глаз. Прошло совсем немного времени и его терпение было вознаграждено. Из тряпок высунулась маленькая грязная ладошка и тоненький голосок произнес:
- Подайте на хлебушек добрый пир.
"Ничего не изменилось, - подумал Змей, - и меня учили попрошайничать именно такими словами..."
- Держи! - он аккуратно вложил в чумазый ковшик золотую монетку, которая тут же исчезла в недрах тряпья, но через мгновение рука показалась обратно.
- Не такую! - безапелляционно объявил владелец руки, протягивая монету обратно.
- А какую? - изумился Гистас, с недоумением разглядывая забракованное подаяние.
- Вот такую! - на свет была извлечена медная монета, значительно превышавшая размерами золотую. - Твоя очень маленькая.
- А тебя вообще как зовут? - решил сменить тему Змей, так как меди в его кошельке отродясь не водилось и удовлетворить взыскательные требования владельца маленькой руки он не смог бы при всем желании.
- Дедушка Юфемиус не разрешает мне разговаривать с посторонними, - получил он несколько неожиданный ответ. - Чтобы меня не забрали в бордель грязные выродки, - уточнил тоненький голосок.
- Он очень правильно поступает, твой дедушка, - медленно выговорил Гистас, с усилием загоняя обратно, внезапно всплывшие в памяти, воспоминания о Червяке, с годами потускневшие и вылинявшие, но вдруг засиявшие прежними яркими красками.
- Он мне не дедушка, - продолжил просвещать Зм
- А папа с мамой? - после небольшой заминки поинтересовался руководитель бакарской мафии.
- А папы с мамой у меня и не было.
- Так не бывает, - машинально отреагировал Гистас.
- Бывает! - получил он ответ тоном не терпящим возражений. - А дедушка Юфемиус хороший! - несколько неожиданно объявил невидимый собеседник.
- Не сомневаюсь... - задумчиво протянул Змей и добавил: - Мне почему-то кажется, что он разрешит тебе поговорить со мной. - Я тебя в бордель не заберу, и никому другому не позволю.
- Тогда ладно! - и из тряпья показалась грязная улыбающаяся мордашка, в обрамлении не мене грязных волос, предположительно светлого оттенка - точно разобрать было сложновато - для этого их надо было сначала хорошенько вымыть. - Меня зовут Делия! - перестав улыбаться, очень официальным тоном представилась маленькая нищенка.
- Я - Гистас, - не менее торжественно отозвался Змей. - Рад знакомству.
- И я! - снова заулыбалась Делия, но через мгновение вновь стала серьезной. - А теперь не мешай, мне надо работать! - с этими словами она вновь спряталась в своем тряпье, оставив снаружи только протянутую руку. - И отойди! Не загораживай!
За всей этой беседой, крайне испуганно, следил старик, не менее грязный, чем его питомица, тот самый, который с начала беседы прикидывался больным, а скорее даже - дохлым гигантским воробьем. Напуганный до чрезвычайности, он никакого участия в разговоре не принимал, но тесное общение Зм
Тряпье зашевелилось и на свет снова показалась голова маленькой нищенки:
- Нам с дедушкой Юфемиусом надо собрать за день двадцать монет, - нахмурившись сообщила она Гистасу.
- Ты умеешь считать? - удивился он.
- Да! - гордо заявила Делия, правда немедленно уточнила: - но только до пяти, - и в доказательство предъявила грязную пятерню, на которой и продемонстрировала уверенный счет на пальцах: один, два, три, четыре, пять.
- А двадцать больше пяти? - с серьезным видом поинтересовался Гистас
- Намного... - призналась она и, тяжело вздохнув, добавила: - Каждый день надо сдать бригадиру двадцать монет. - Она снова вздохнула. - Иначе нас съест Змей!