Жестом остановив засуетившуюся свиту, Змей в одиночку шагнул в темный прямоугольник двери, выглядевший на залитой солнцем желтой стене, как вход в преисподнюю. Он в жизни никогда, никого и ничего не боялся, но при переходе из света во тьму, сердце его тревожно сжалось и на миг мелькнула мысль, что надо было взять охрану. Однако рассудок тут же взял верх над бессознательным - чем помогут охранники там, где он не справится сам? Правильно - ничем. Поэтому Змей решительно шагнул вперед. Ведомый обострившимся чутьем, Гистас по обшарпанной лестнице поднялся на второй этаж. Безошибочно выбрав одну из четырех дверей, выходящих на площадку, Змей без стука распахнул ее, и не ошибся. Ведьма ждала его. Ореста безмятежно расположилась в пустой комнате, всю обстановку которой составляли два стула, на одном из которых она и восседала, и традиционный черный стол с большим гадательным шаром.
Гистас Грине прекрасно знал, какое впечатление производит его взгляд на неподготовленного человека... впрочем, на подготовленного тоже. Пугать морскую ведьму, или вступать с ней в какой-либо конфликт, в его планы решительно не входило. Ему нужно было спасти Делию, и имелся крохотный шанс - он прекрасно осознавал всю его мизерность, что Ореста Элата сможет ему в этом помочь. Поэтому он постарался выглядеть как можно более приветливо и миролюбиво.
- Здравствуй... - начал он и запнулся. Змей не знал, как лучше к ней обратиться. "Ореста"? - звучит несколько фамильярно, "ведьма"? - она может обидеться, хотя некоторые колдуньи предпочитали, чтобы их именовали именно так, но... Тьма ее разберет, может она наоборот - посчитает это оскорблением, "Ореста Элата"? - звучит несколько официально, даже сухо... но пожалуй это будет лучший вариант, самый безобидный.
- Называй меня, как хочешь, - ведьма взглянула на главу Ночной Гильдии своими зелеными глазищами и Гистасу стало понятно, что она знает зачем он пришел, знает о его сомнениях по части выбора обращения, и что ей глубоко плевать на то, как Змей будет к ней обращаться. И еще ему стало понятно, что она его нисколечко не боится, каким бы взглядом он на нее ни смотрел.
Пока длился этот короткий диалог, черно-белый... - а точнее говоря, черно-прозрачный гадательный шар изменил свое исходное состояние. Он стал стремительно набираться мути, которая неопрятными белесыми хлопьями закружила беззвучную вьюгу внутри стеклянной сферы. Ведьма бросила одобрительный взгляд на свое орудие производства и кивнула Гистасу на свободный стул:
- Садись. Прижми ладони к шару и задавай свой вопрос.
Змей немедленно выполнил приказ Оресты Элаты, которая закрыв глаза, также прижала свои руки к гадательному артефакту и закрыла глаза.
"Как спасти Делию? - билось в голове Зм
Через некоторое время ведьма поморщилась и открыла глаза:
- Ты неправильно задаешь вопрос. Я не смогу на него ответить.
- Почему?!
- Ты спрашиваешь "как", а я могу ответить только "Да", или "Нет". Спрашивай "Можно ли?", иначе я ничем не смогу тебе помочь. - Ореста сделала паузу, после которой прибавила вежливое: - Дон.
"А что мне это даст? - подумал Гистас. - Ну, узнаю, что можно, а на вопрос "как" она мне не ответит. Или скажет, что нельзя спасти, так я же все равно не остановлюсь... Однако, надо использовать любой шанс - хуже не будет, а вдруг, да чем-то поможет... мало ли, - он снова сжал шар в горячих ладонях: - можно ли спасти Делию?.. можно ли спасти Делию?.. можно ли спасти Делию?.. можно ли спасти Делию?.." - стучало в висках у главы Ночной Гильдии Бакара.
Трудно было бы сказать, сколько времени прошло, прежде чем морская ведьма с трудом оторвала свои ладони от гадательного шара. Время - субстанция тонкая. Для охраны главы "Союза", переминавшейся с ноги на ногу внизу на улице - прошло минут десять, если использовать привычные нам меры времени, для начальника Таможенного Цеха Бенигнуса Клитемнестра, потевшего в своей роскошной карете, может и полчаса, а сколько для Оресты и Гистаса никто не знает. Оба выглядели постаревшими: новые тени под глазами, новые морщинки, выражение глаз...
- Нет, - твердо сказала ведьма, бесстрашно глядя своими зелеными глазищами прямо в прозрачную синь змеиных глаз.
Гистас прекрасно все понял, но человек - любой человек, даже такой, как Змей, когда речь заходит о любимом, хватается за соломинку, прекрасно при этом осознавая всю тщету этого действа.
- Что, "нет"? - переспросил он, зная ответ, и от этого знания наполнился холодом, который проник в него на вдохе, но с выдохом не ушел, а по-хозяйски расположился в груди.
- Девочку не спасти.
- Это все, что ты можешь мне сказать? - медленно процедил он, с трудом сдерживая гнев. Глаза Зм