Когда через несколько минут конференц-зал очистился, выяснилось, что ушли не все – юридическая служба, в количестве пяти магов, так и осталась сидеть на первом ряду. Глава Гильдии молча кивнул им и все пятеро неторопливо двинулись вслед за ним, словно цыплята за наседкой. Конечной целью их недолгого совместного путешествия была малая приемная, с ее камерной обстановкой, рассчитанной на совместную работу десяти-двенадцати человек. Задержались юристы в ней ненадолго – даже не присели. Свэрт забрал у них стопку документов, относящихся к "сессии, которой не было", а взамен вручил каждому из них по увесистому кошелю, набитому золотом, после чего юристы не говоря ни слова, удалились.
Деньги были получены ими не просто так, а за ювелирно выполненную работу: они должны были отсеять всех более-менее дружащих с головой претендентов, и вывести на финишную прямую Кастула Магна, что юридическая служба с успехом и сделала. Созыв внеочередной сессии Большого Совета Магов города Бакара, обусловленной массовым "падежом муфлонов", был неизбежен, как восход солнца, и мудрый Свэрт Бигланд, решил не только минимизировать потери от этого события, но и набрать кое-какой политический капиталец – перевыборы были не за горами. Следующему претенденту придется сильно попотеть, чтобы скинуть действующего главу Гильдии, проявившему мудрость и твердость в столь опасный для всех членов Гильдии момент, а для представителей боевых магов, даже вполне вменяемых, а не "муфлонов", путь к вершине вообще будет закрыт надолго – пока из памяти электората не выветрится воспоминание, к чему может привести правление "силовика", да еще и не отмеченного печатью мудрости…
Оставшись в одиночестве, Свэрт не спеша стал просматривать документы, переданные ему юристами. Бегло просмотрев очередной экземпляр, он прикладывал к нему свой перстень с огромным изумрудом, ограненным кресто-розой. Как только драгоценный камень касался бумаги, следовала яркая вспышка и документ исчезал без следа – даже пепла не оставалось! За этим занятием его и застал Индис Карвах.
– Посиди, я сейчас, – попросил его Свэрт, – несколько бумажек осталось. Я быстро.
– Я не спешу.
Уничтожив последний документ, им как раз оказался Указ о назначении Кастула Магна временно исполняющим обязанности главы Бакарского отделения Гильдии магов, действующий Глава потянулся, словно довольный кот, и извлек из ящика своего письменного стола еще один кошель, минимум вдвое превышающий по объему те, что были переданы юристам. Он с улыбкой протянул его своему верному сподвижнику. Карвах подарок принял, отказываться не стал, но принял при этом смущенный вид, типа: "Ой, нэ-нэ-нэ, я есть не х
– Ну что? По домам? – улыбнулся главный бакарский маг.
– По домам!
Глава
Гистас Грине, по прозвищу Змей, сухощавый сорокалетний атлет, счастливый обладатель роскошной черной гривы и прозрачных голубых глаз, абсолютно несовместимых с тропическим климатом Бакара, любил в этой жизни очень немногое, но кое-что все-таки любил. В частности, он любил письменный стол в своем рабочем кабинете и любил сам кабинет, расположенный на втором этаже, принадлежащего ему, трехэтажного особняка. А еще он любил этот дом. И надо честно признать – было за что. Во-первых, за ощущение безопасности, даруемое географическим положением. Особняк был расположен в самом центре обширного района, имевшего двусмысленное, с земной точки зрения, название – Грибное Поле, куда полиции ход был заказан… по крайней мере без армейской поддержки, причем силами не меньше двух когорт, с полным магическим обеспечением. Мало того – маги должны были быть настоящими боевыми магами, а не сосунками, которые вместо врага, скорее попадут файерболом в товарища, или себе в задницу, а такие спецы, в девяноста процентах случаев, участвовать в полицейской операции побрезгуют. А как их заставишь? – необходимо письменное распоряжение Генерал-губернатора, а получить его очень непросто. Повод нужен железный. Пара прецедентов, случившихся в стародавние времена, отучили власти соваться в Грибное Поле, без особой на то необходимости. А для возникновения такой нужды требовались причины такой непреодолимой силы, коих на памяти Гистаса еще не случалось.
