Ходок – 6 полностью

Он хрипло откашлялся  и принялся медленно и мучительно восстанавливать контроль над телом, в которое словно вонзились тысячи иголок – ощущение было такое, какое бывает, когда отсидишь руку, или ногу, только на этот раз Змей как будто отсидел все тело. Он немного помедлил, после чего взглянул на ведьму исподлобья и осипшим голосом – парализованные связки еще не до конца восстановили работоспособность, попросил:

– Помоги.

– Вот уж кому не стала бы помогать, – по-прежнему сварливо отозвалась Ореста, – так это тебе. Но… девчонку жаль. Хорошая девчонка. – Змей хотел было подтвердить, что мол, да! – очень хорошая, но вовремя сообразил, что бывают в жизни моменты, когда лучше молчать, чем говорить. А ведьма, помедлив несколько секунд, как будто на что-то решилась и резко приказала: – Режь ладони и прикладывай к шару. Будем на крови гадать. – Она твердо взглянула в глаза Гистаса. – Если пообещаешь жизнь отдать за девчонку – будет ответ. Будешь неискренен… – она развела руками. – Гадаем?

В ответ, Змей молча вытащил короткий кинжал и полоснул им сначала по левой ладони, а потом по правой, после чего приложил окровавленные руки к гадательному шару. В следующую секунду в руке у ведьмы, неизвестно откуда, появился нож. Она очень аккуратно проколола безымянные пальцы – будто собралась сдавать анализ крови в районной поликлинике и тоже прикоснулась руками к стеклянной сфере. Кровь Змея и ведьмы смешалась.

По стеклу, снаружи, поползли красные потеки и как бы внимая им, внутри гадательного шара начало проистекать некое действо: отсветы адского огня, густые клубы черного дыма, просверки далеких молний, блуждающие огни и прочие световые эффекты. Постепенно, эта "Дискотека 80-х" сменилась густым белым киселем, бурлящим и не на мгновение не остающимся в покое.

Каждую секунду в шаре рождались и тут же исчезали, растворяясь в густом тумане какие-то образы: неизвестные науке растения, изломанные и искривленные так, будто какое-то лесное божество наказало их за неведомую провинность; звериные морды, как узнаваемые, вроде львиных, или волчьих, до совершенно фантастических, каких в природе, вроде бы, и не существует, хотя, кто его знает; странные архитектурные формы, спектр которых простирался от воздушных павильонов, до тяжеловесных, зловещих замков, как будто рожденных темной фантазией Кафки.

Понемногу, тематика вернисажа сузилась, пока окончательно не выродилась в портретную галерею. Одно лицо сменялось другим, но тоже, едва Гистас пытался повнимательнее вглядеться в изображение, как оно тут же начинало таять и расплываться, возвращаясь в первородный белый кисель. На секунду мелькнуло лицо Делии и сердце Змея болезненно сжалось – лицо было мертвым. Оно ненадолго задержалось в шаре – расплылось, втянулось обратно в кисель и снова начался калейдоскоп портретов неизвестных Гистасу людей, опять завершившийся изображением девочки. Но! На сей раз Делия была живой!

Картинка продержалась относительно долго, так долго, что Гистас даже успел рассмотреть улыбку, зарождающуюся в уголках рта девочки, а может ему это показалось, или же он принял желаемое за действительное? – кто его знает, на что способен наш мозг, охваченный непоколебимым стремлением, а потом, с прежней неумолимостью, изображение Делии стало трансформироваться во что-то иное.

Процесс закончился через несколько секунд – в глубине гадательного шара, не меняясь и не исчезая, висел портрет мужчины. По всей видимости, метаморфозы были завершены. Косвенным образом, это подтверждалось тем, что Ореста Элата открыла глаза, до этого момента закрытые. Ведьма внимательно вгляделась в лицо, висящее в глубине стекла, и неожиданно – так что Гистас вздрогнул, пронзительно крикнула:

– Платок!

В ту же секунду дверь распахнулась и в комнату быстро вошел молодой парень с большим белоснежным платком в руках. Гистас хорошо разбирался в людях и ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что хотя парнишка и разбитной, и балованный – испортила его ведьма своей "материнской" любовью, и отнюдь не боец, но по ее приказу, или же защищая Оресту, горло любому перегрызет, ну-у… или попробует, по крайней мере. Хотя и сам сдохнет при этом. Одним словом – пес!

"Надо было все же охрану взять… – запоздало подумал Змей. При этой его мысли на губах морской ведьмы промелькнула презрительная усмешка. – Убью суку! – твердо решил Гистас. – Вылечу Делию и убью!"

Ореста же, и не подозревавшая о вынесенном ей смертном приговоре, а может и подозревавшая, кто ее знает, а не исключено даже, что просто – знавшая, осталась абсолютно спокойной. Она взяла платок, принесенный помощником и накинула его на перемазанный кровью гадательный шар.